Чтение онлайн

— И что нам теперь делать? — спросил Орех.

Марк посмотрел на оранжевый шар, вертящийся на месте, и ответил:

— То, что он предлагает. Наверное.

Сталкеры зашли в лифт и двери закрылись. Апельсин остался снаружи.

— Вы уверены, что мы правильно делаем? — спросил Патрон.

Кабина дернулась и поехала вверх.

— Еще будут вопросы? — спросил Сенатор.

— Пока что нет, — сказал Марк. — Хороший твой друг. Отзывчивый.

— Он теперь наш друг, Марк, — уточнил Сенатор. — Наш, общий. По крайней мере, Апельсин так считает.

Лифт остановился. Сталкеры вышли в первичную точку — к выходу в лабораторию. Апельсин тут же подлетел по лестнице, и Марк, усмехнувшись, бросил ему шоколадный батончик, который тот умял с поразительной ловкостью. Патрон и Орех, не сговариваясь, тоже угостили полтергейста.

— Молодец, молодец, — похвалил его Патрон. — Что тут сказать.

Оранжевый шар покачался и крутящиеся вокруг него энергетические сгустки поменяли положение, сложившись на поверхности шара в улыбающуюся мордочку, на которой мигали круглые глазки. Апельсин что-то одобрительно крякнул и улетел вниз.

— Удачного дня, — сказал Марк.

— Куда он? — спросил Орех.

— Восстанавливать все разрушения, — ответил Сенатор. — Они всегда все восстанавливают.

Он повернулся к Марку.

— Я надеюсь, ты сделал все, что хотел, Марк, — сказал Сенатор.

Сталкер кивнул.

— Давайте думать, как выбираться отсюда, — сказал он, но мысли его занимал полтергейст. Самое удивительное создание Зоны, которое, если бы захотело, могло стать опаснее и собак, и контролеров, и кровососов, и изломов, и псевдогигантов, и неизвестно кого еще. Затем все события X-18 ушли из сознания, оставив щемящую боль по поводу потерянных друзей. Нечего было и надеяться, что дверь сейчас откроется, и Борланд довольно потреплет Технаря за отлично проделанную работу.

Сенатор подошел к запертой двери и осмотрел ее с задумчивостью.

— А что тут думать, — сказал он с лукавой улыбкой. — Готовьте шоколад.

Умение считать время мысленно — не такое уж и сложное. Достаточно научиться ловить нужный ритм, позволяющий отмерять секунды и делать мысленные зарубки в кратковременной памяти. Начинается с простого созерцания часовой стрелки или, что еще лучше, цифр на экране. По ходу тренировок тело приспосабливается к такту: сердце и дыхание приходят в нужный ритм, что значительно облегчает процесс. И в дальнейшем человек просто поддерживает счет минимальными затратами концентрации и внимания, вызывая на первый план текущее значение по мере необходимости.

Так что Борланд, сидящий в камере в углу в наручниках и молча осматривающий оттуда решетки и замок, знал достаточно точно, сколько прошло времени, параллельно обдумывая четкость организованности мародеров, которая могла посоперничать с уставом любого клана. И все же именно строгая субординация среди обитателей Темной Долины была его единственной зацепкой, поскольку, чем суровей будни подчиненных, тем сильнее их стремление вырваться из оков, наложенных тираном. Поведение Пинцета, очевидно, одного из самых значимых исполнителей, позволяющего себе разговаривать с пленными до того, как они будут допрошены Капканом — лишь подтверждение того, что интересы высших и низших в этой касте очень различаются. К тому же Борланд понимал, что ему самому приготовили жуткую и садистскую смерть, призванную ввести мародеров в еще большее устрашение. Очевидно, на то были свои причины.

В пунктуальности Капкану отказать было нельзя. Борланд провел в заточении ровно час, прежде чем послышались шаги и к камере подошли двое бандитов. Один встал у лестницы, целясь автоматом, второй принялся отпирать камеру.

Борланд встал с трудом — это было не так просто после часового сидения без перемены позы.

— Завтракать? — спросил он.

— Ужинать! — ответил мародер с раздражением, отчего Борланд, не ожидавший ответа, удивился и самому его факту, и столь неумелому парированию.

— Братишка, будь другом, объясни сталкеру, что его ждет, — попросил он.

Мародер открыл замок, но распахивать дверь не торопился.

— Отведут наверх, узнаешь, — буркнул он.

— Значит, вы отводить будете? Смотри, а то по дороге буду нервничать и сотворю какую-нибудь глупость. Вам же велено доставить меня живым? Уверен, что справитесь?

Мародер помедлил и ответил, не глядя на сталкера:

— Тебя четвертуют.

Борланд позабыл о мысленном счете времени.

— Ну да, — сказал он грустно. — Мотоциклами.

Дверь открылась и мародер встал на пороге.

— Выходи, — сказал он.

— Братишка, мы друг другу не враги, сам знаешь, — заговорил Борланд. — Многого не прошу. Просто кинь мне нож. А я сам себя порешу. Или скажешь, я тебя побороть хотел, а ты меня ножом. Идет?

— Прости, брат, — сказал мародер. — Я не хочу оказаться на твоем месте.

— Не окажешься, — Борланд в порыве возбуждения сделал шаг вперед. — Капкан все поймет, точно говорю, все поймет! Неужели не видишь? — он судорожно сглотнул. — Он тебя для того и послал, чтобы ты меня замочил при попытке к бегству! Проверят тебя, браток! Ты позволишь сделать им это со мной?

Мародер с гримасой покачал головой.

— Замолчи, — сказал он.

— У тебя есть мать? Жена? Дети? Ты хочешь выбраться из Зоны человеком?

— Пасть закрой! — заорал мародер и замахнулся, чтобы ударить Борланда, но тот бросился вперед и прижал мародера плечом к решетке, издавая плачущие звуки.

— Брат, пожалей, не губи душу свою! — ныл Борланд, которого мародер старался оттолкнуть от себя. Краем глаза сталкер заметил, как второй бандит опустил автомат и шел к ним на помощь напарнику. — Ведь все там будем! А он спросит тебя: «Что ты в жизни не сделал?» — а ты и ответишь: «Не научился сам снимать наручники»!

Рука Борланда с висящим на ней браслетом врезалась мародеру в живот. Плечом Борланд не дал ему согнуться. Второй рукой сталкер вытащил у бандита нож, мигом отодвинулся и полоснул мародера по шее, отчего тот схватился за горло и осел, смотря изумленно на Борланда и издавая булькающие звуки.

Перебросив нож в правую руку, сталкер схватился левой за крайнюю к проходу решетку и вылетел на второго мародера, нерешительно поднимавшего автомат. Одно движение — и лезвие полоснуло по пальцам, державшим ствол. Борланд выронил нож, схватил автомат и через секунду бандит лежал на земле, оглушенный прикладом.

Наскоро обыскав лежащих, Борланд снял с них четыре обоймы к автомату, а оглушенному пришлось также распрощаться с черной накидкой. Замаскировавшись и набросив капюшон, Борланд пошел вверх по лестнице, сутулясь и шаркая ногами. Он не нашел никакой тряпки, чтобы замотать наручники на левой руке, и неуклюже попытался прикрыть их рукавом.

На следующем этаже он вышел в сырой коридор. Все говорило о том, что здание целиком является недостроем советских времен. В дверных проемах так же виднелись решетки, сваренные наспех вместо дверей. Половина были прикрыты, но замков не было ни на одной. Борланд осторожно прошел мимо решеток, заглядывая в каждую комнату. В некоторых лежали матрасы, разостланные и скрученные, еще в паре комнат стояли бочки, в которых пыхтел слабый огонь. Не было видно ни одного человека, что наводило на неприятные подозрения. Здание явно было обитаемо, и Борланд был почти уверен, что всех мобилизовали на торжественное мероприятие по поводу его казни. Значит, скоро сюда придет толпа мародеров, обеспокоенная долгим отсутствием посланных за ним людей.