Чтение онлайн

Так вот, гением я Микаэля Мистериуса лично не считал. Судя по предисловию, творил он не один, оттого, вероятно, и легче было вырваться вперёд. Писал учитель с супругой, которая, как позже пояснила Рози, скончалась от какой-то хвори как раз до их с Клер поступления. «Так что Микаэль Мистериус свободен, сочиняет далее свои книжки, посвящая их покойной, а до Клер ему и дела нет», — как выразилась Розалия.

Но тут я бы поспорил: именно сейчас этот высокий и, надо признать, щеголеватый тип смотрит на Пирожку весьма проникновенно.

Останавливаюсь позади его широкой спины. Мужчина как мужчина, не скажешь, что знаменитость, хотя он ведь не какой-нибудь тёмный властелин?

Любопытно, зачем ему вообще эта академия? Раз, как шепчут, его гримуары расхватывают словно эль… Писал да и писал бы, не отвлекаясь на учение недоразумений? Разве что забыться от прошлого — тут я его понимаю…

— Клер, вы спрашиваете об этом уже в третий раз, — отвечает Мистериус вполне дружелюбно, хоть и с ноткой раздражения. — Вы две недели назад, ещё до начала учебного года, передали мне свою книгу. Поймите, у меня есть свои дела: подготовка к занятиям, заклинательская работа, в конце концов. И, как я уже говорил, пометки удобнее делать в магическом шаре: он, в отличие от пера с бумагой, всегда под рукой. В издательствах тоже принимают тексты через него — в конце концов, девятнадцатый век на дворе. Вы точно не нашли старый шар? Терять такие вещи в принципе опасно…

Вся пунцовая и потупившая взор, Клер похожа на попавшую врасплох первоклассницу.

— Нет, как и говорила, оставила его, видимо, на берегу, когда ходила посмотреть закат… Вся книга там, я никому не отсылала рукопись. Боюсь, она утеряна навсегда. Конечно, могу переписать её с того пергамента, что передала вам…

— Я уже прочёл треть заклятий и сделал там пометки, так что перепишите уже с моими корректировками. Перенос на новый магический шар будет долог.

— Простите, простите за мою настойчивость, — мямлит Клер. — Мне просто необходимо было ваше мнение о моём гримуаре, не могу не думать о нём.

«Так вот чем на самом деле занята твоя голова. А мне, вернее, Эдвину, ты о нём не сказала. Всем поделилась, а этим — нет», — думаю озадаченно.

— Руны вызова стихий, что ты придумала сложить вместе, выглядят весьма и весьма недурно. И, думаю, скорей всего, заработают, — кивая, говорит Мистериус. — Но это будет преждевременный вердикт — с трёх-то глав.

Клер расплывается в глуповатой улыбке. У звёздного профессора «недурно» было высшей похвалой, после чего следовало «неплохо», затем «на троечку», а в самом конце красовалось: «Мои лекции всех учат думать, а вас почему-то дурака валять».

Заметив, что учитель собрался уходить, я ныряю в пустую аудиторию и прячусь за занавесками, укрывшись от всех за куском плотной ткани. Вот так теперь я наедине с тайнами Клер.

Любой мужчина, пусть и не признается, всегда жаждет узнать, что у женщины на уме. Нет, Клер не моя дама. Она хуже — мой враг. Вдвойне интересно проникнуть в её тайны. Однако меня ждало горькое разочарование: в шаре не оказалось абсолютно ничего примечательного!

Теперь понятно, почему тут нет охранного заклятия — даже любовных писем от Эдварда не заметил. Скучные портреты с Рози и родными — те самые, что вешают вдоль коридоров поместья. Переписки унылые, а псевдоним из Альманаха знакомств удалён. В моём собственном шаре было больше поводов для подозрений насчёт Клер, чем у неё самой.

Послышался скрип. Разве уже время занятий? Нет, вошли лишь двое и закрыли дверь на ключ. Я присмотрелся к целующейся парочке. Кто это вообще, что за непристойность? И тут едва не поперхнулся: директриса и учитель гадания? Тот, что не относится ни к одному факультету. Его лекции выбирали как дополнение, только ради развлечения. Точно они. А я-то ломал голову: зачем учитель столь наивного предмета, который интересен разве что людям (потому что гадание на картах — это вилами по воде), в нашей академии? Теперь ясно, для чего.

Мысленно усмехнувшись, вынимаю стеклянный шар и вывожу вперёд. Запечатлеваю на артефакте Клер страстную прелюдию — делаю это чисто по наитию. Благо, представление длится недолго, и парочка, отряхнувшись, как кошки после случки, торопится из аудитории.

— Хм, вот так сюрприз, миссис Серафина, — шепчу я. — Вроде так зовут нашу директрису?

Выскакиваю из аудитории, сталкиваюсь с Эдди и проклятым Мистериусом — они о чём-то беседуют. Причём с Эдди я сталкиваюсь в прямом смысле слова — налетаю на него со всей силы.

Получаю от профессора: «Ну, что вы творите, Шарп?» — и «Невежа» от Эдди. А затем, довольный, мчусь домой: надо отправить «картины любви» на запасной магический шар, скрытый от посторонних глаз в щели пола. А дальше решу, что делать с тайной директрисы!

И только возле комнаты, что снимаю за несколько золотых, понимаю… Шар Клер выпал из кармана!

Вот же…

Стоп, что-то не так. Я собирался было повернуть назад в поисках пропажи, но меня насторожила дверь. Открытая дверь моей комнаты.

Я сижу, качаясь из стороны в сторону, и глажу Слизера. В портмоне — пустота, все сбережения, что получил за старый дом матери, ушли без следа.

Что же предпринять? Скоро нужно вносить плату за учение в академии, а я, в отличие от Клер, не имею богатых покровителей. Льготного содержания академия не предполагает. Да и за жилье через несколько дней надлежит рассчитаться — это сейчас важней всего.

Комнаты в мужском крыле академии достаются лишь тем, кто давно наладил связи, я не из числа таких учеников. Могу переселиться к Рози, но не готов я к совместному проживанию. Да и обратиться к городской страже с жалобой о пропаже не в силах, не связывался с ними и не собираюсь… А жить, питаться и платить надобно. Колокольчик в моем шаре непрестанно звенит, а стекло излучает свет, извещая о новых посланиях от Рози. Велю артефакту на время уснуть, чтобы не тревожила — нынче не до старшей Стар.

Кладу Слизера в дорожный мешок: «Мы переезжаем, дружище, иного плана у меня нет». Что ж, может, всё к лучшему?

Набираю до боли знакомое сочетание рун на магическом кристалле и договариваюсь о «новой жизни».

Отец, разумеется, поражён, но очень быстро соглашается выступить в роли доброго и обеспеченного родителя, прямо с сегодняшнего дня. Со слезами на глазах прерываю связь через шар и невольно усмехаюсь, ощущая на губах вкус соли.

***

Я стою у открытого окна покоев Клер и сам не верю, что решился проникнуть сюда. Какая-то неведомая сила влекла меня. Мы столько беседовали о пустяках, и теперь, пока её нет, мне страстно хочется увидеть эти «пустяки» воочию.