Чтение онлайн

В ее словах была такая искренняя, такая простая философия, что Мегане захотелось плакать. Она прошла через это в прошлой жизни. Она в полной мере ощутила тяжесть короны.

Мегана обняла сестру, прижала к себе.

— Все будет! — прошептала она — Ты получишь свою жизнь у моря.

Они сидели так, пока за окном не стемнело. Потом Марианна отстранилась, ее лицо стало деловым.

— Эдмон подпишет акт об отречении через неделю. Он передаст его канцлеру в запечатанном виде, с условием вскрыть, когда мы уедем. Чтобы у вельмож не было возможности нас остановить. Мы не будем ждать. Как только документ будет подписан, мы сбежим. Тихо, ночью. В наш новый дом, который уже готовят на южном побережье.

— А Клауд? — спросила Мегана — Вы сообщили ему?

— Да! — кивнула Марианна — Эдмон написал ему, объяснит все. Попросил позаботиться о королевстве. И о нас, если что.

Она улыбнулась.

" Как чудно...— думала Мегана — Всего полгода назад они были соперниками за трон, почти врагами. А теперь Эдмон доверяет ему свою страну и свою семью...

...Через неделю, как и было обещано, Эдмон подписал документ. Церемония была частной, в присутствии только канцлера, архиепископа и Марианны. Мегана не присутствовала, но честра потом описала ей все.

— Он был спокоен! — говорила она — Когда он ставил подпись, его рука не дрожала. Он даже улыбнулся. Сказал: «Наконец-то я свободен». Потом передал пергамент канцлеру и сказал: «Храните это. И когда придет время — а оно придет скоро — передайте моему брату. Скажите ему, что я верю в него».

Акт об отречении был помещен в железный ларец в королевской сокровищнице. Ключ был у канцлера. Второй экземпляр, вместе с личным письмом, был отправлен с доверенным гонцом в замок Отшельника.

А еще через три дня, глубокой ночью, из королевских покоев вынесли два скромных сундука. Эдмон и Марианна, в простых дорожных плащах, сели в закрытую карету без гербов. Их сопровождала лишь горстка самых преданных слуг и небольшая верная охрана.

Мегана провожала их у потайных ворот дворцового сада. Она обняла Марианну, чувствуя, как сестра дрожит — не от страха, а от волнения.

— Пиши! — прошептала Мегана — Как только устроитесь.

— Буду! — пообещала Марианна, целуя ее в щеку — Береги себя.

Потом и Эдмон подошел к ней. Он выглядел усталым, но в его глазах светилось странное, умиротворенное спокойствие.

— Спасибо, Мегана! — сказал он просто — За все. За то, что открыла мне глаза. За то, что дала мне шанс на жизнь.

Он взял ее руку и поцеловал.

— Будь счастлива. Ты заслуживаешь этого. И сделай счастливым его.

Он помог Марианне сесть в карету, сам забрался следом. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась, растворившись в предрассветном тумане.

Мегана стояла одна у ворот, пока звук колес не затих вдали. На востоке занималась заря. Новый день.

Она вернулась в свой временный дом, и сердце ее было полно противоречивых чувств: грусть от расставания, облегчение за них, тревога за будущее. И странная, щемящая пустота. Ее сестра уехала.

Теперь на сцене оставались только они с Клаудом. И корона, которая, по закону и по праву, должна была перейти к нему. Мирно. Без крови.

Она села за стол и написала мужу короткое письмо: «Они уехали. Документ подписан. Теперь твоя очередь. Приезжай. Королевство ждет своего короля».

Отправив гонца, она подошла к окну. Город просыпался. А где-то там, еще дальше, в замке на скале, он прочитает ее строки. И, возможно, впервые в жизни будет готовиться не к войне, а к правлению.

Бремя короны, которое сломало Эдмона, теперь переходило к нему. И она, Мегана, должна была быть рядом. Чтобы это бремя не раздавило и Клауда. Чтобы он стал не узурпатором, а королем, которого страна ждала. Королем, которого она, в своем безумии и отчаянии, когда-то любила и ненавидела одновременно. И которого теперь любила по-другому. Без одержимости и ненависти. Не как призрака из прошлого, а как человека, с которым ей предстояло построить будущее.

Рассвет разгорался, заливая багрянцем крыши столицы. Эра Эдмона закончилась, даже не успев толком начаться. Начиналась эра Клауда. И ее.

Эра королевы, которая вернулась из мертвых, чтобы исправить ошибки, и на этот раз сделать все правильно.

Коронация была не такой, как у Эдмона, тихой и траурной, а мощной, неумолимой, как удар молота по наковальне. Собор был полон. Не из любви — из страха, любопытства и холодного расчета. Знать, еще вчера шептавшаяся о «сыне опальной королевы», сегодня стояла в шелках и бархате, с покорно склоненными головами. Они видели солдат в красно-черных мундирах, расставленных вдоль стен. Видели суровые лица генералов Клауда. И понимали — выбор прост: присягнуть, или разделить участь тех немногих, кто осмелился возражать и уже исчез в подвалах дворцовой стражи.

Мегана стояла рядом с ним на ступенях алтаря. На ней было платье из тяжелого темно-синего бархата, отороченное горностаем, — цвета ночи и верности. В волосах — небольшая диадема с сапфирами, подарок Клауда накануне. Не корона королевы-консорта. Еще нет.

Архиепископ, старый, дрожащий от волнения человек, возложил на голову Клауда ту самую тяжелую, усыпанную камнями корону, что всего несколько месяцев назад давила на виски Эдмона. Металл холодно блеснул в свете тысяч свечей. Клауд не дрогнул. Не изменился в лице. Он принял вес, как принимал все в своей жизни — молча, непоколебимо, как свою судьбу.

Потом архиепископ взял меньшую, изящную корону — корону королевы-супруги. Он замер, неуверенно глядя на Клауда. Тот кивнул, почти незаметно. И тогда старик, запинаясь, произнес:

— И да будет разделена власть и бремя короны с той, что стоит рядом. С королевой Меганой.

В соборе пронесся сдержанный гул. Королевой. Не консорт, не супруга. Равноправной королевой. Такого не было со времен основательницы династии.

Клауд не предупредил ее. Он просто смотрел на нее, и в его глазах горел немой вопрос: «Готова?»

Она была удивлена, но... готова. Она кивнула, и холодный металл лег на ее голову.

Легче, чем та, корона прошлой жизни.

«Королева Мегана, — подумала она, и звук этого титула в собственной голове казался и странным — Во второй раз. Судьба меня переиграла. Но теперь — по праву. Рядом с ним».

Церемония закончилась. Они вышли из собора на залитую солнцем площадь, где их встретил не восторженный рев толпы, а гробовая, напряженная тишина, прерываемая лишь щелчками каблуков солдатской почести. Люди смотрели на них с опаской. Опальный принц, ставший королем благодаря отречению брата. И его жена, о которой ходили самые противоречивые слухи: то ли жертва, то ли интриганка, то ли ведьма.

Они проехали по улицам в открытой карете под охраной. Мегана ловила взгляды — испуганные, ненавидящие, любопытные. Ни одного радостного. Это был не триумф. Это была оккупация. И их задача была превратить ее в правление.

Банкет, приемы, бесконечные представления — все это промелькнуло, как дурной сон. Мегана улыбалась, кивала, говорила правильные слова, но внутри нее была холодная пустота. Она снова в золотой клетке. Но теперь у клетки иной замок — не страх, а долг. И она была в ней не одна.