Чтение онлайн

Её губы приоткрылись. На мгновение она, казалось, растерялась, не находя слов. Затем её брови нахмурились.

— Я думаю, что почувствовала бы это, если бы он умер...

Брэм подошёл и встал перед очагом.

— Что ты имеешь в виду?

— Кровь выбирает принца. Александр следующий в очереди, хотя мой дядя всегда хотел трон для себя. Он не мог убить Алекса сразу — не тогда, когда Кровь уже выбрала моего брата, — но Григорий умён. Если есть хоть какая-то возможность обойти Кровь, он найдёт её и примет меры, — она встала, одной рукой прижимая к груди банную простыню. — Вы думаете, мне следует вернуться?

— Абсолютно нет, — сказал Брэм. — Ты и близко туда не подойдёшь.

Мой затылок покалывало, мой мозг регистрировал приближающееся «о, чёрт» за мгновение до того, как оно приземлилось.

Она посмотрела на него, явно поражённая.

— Я никогда не говорила, что пойду одна. Ты мог бы...

Он прервал её.

— Ты вообще не пойдёшь. Твоё место здесь.

Я поднялся и встал между ними, изо всех сил стараясь излучать ауру авторитета, будучи одетым в простыню.

— Брэм, будь благоразумен. Мы говорим о её семье.

— Что неразумно, так это позволять ей подвергать себя опасности.

Галина напряглась.

— Позволять?

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Я пристально посмотрел на него, пытаясь предостеречь от крайней опасности, к которой Брэм мчался, но он проигнорировал меня.

— Ты не можешь вернуться в Кровносту. Об этом не может быть и речи.

О, нет. Тревожные звонки превратились в сирены. Я впиваюсь в него взглядом, молча выражая своё горячее желание, чтобы он заткнулся на хрен.

Вместо этого он нанёс решающий удар — и я мог бы поклясться, что всё происходило в замедленной съёмке, как на тех видео, где производители автомобилей тестируют манекены для краш-тестов.

— Я скорее запру тебя в башне, чем позволю приблизиться к этим пиявкам.

Я застонал.

Глаза Галины расширились.

— Пиявки? Ты имеешь в виду, как я?

— Ты знаешь, что я имел в виду.

Гнев вытекал из неё, как лава.

— Я начинаю думать, что совсем тебя не знаю. Потому что, если ты думаешь, что собираешься запереть меня где-нибудь, ты не в своём уме, больной шотландец.

Огонь вспыхнул в его глазах.

— Я не в своём уме? Я не тот, кого кучка жестоких психопатов чуть не отправила на солнце. Боги, Галина, ты же не можешь всерьёз говорить о возвращении туда. Они убьют тебя. Ты такая слабая.

Я резко вздохнул.

Она вздрогнула, как будто он ударил её. Что, в некотором смысле, он и сделал.

И он понимал это. Тут же его глаза наполнились сожалением. Брэм шагнул к ней…

— Мне нужно побыть одной, — произнесла она. Костяшки пальцев на её руке, державшей банную простыню, побелели. — Можно ли мне прогуляться? Мне нужно подышать свежим воздухом.

Брэм хотел сказать «нет». Это было видно по тому, как напряглись его плечи и нахмурились брови. Но как он мог ограничить её свободу после того оскорбления, которое он только что ей нанёс? Это просто добавило бы оскорбление к ущербу.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, раздумывая, стоит ли мне вмешаться. Каков был здешний этикет? Мои пары спорили, и теперь один был готов выпотрошить другого. Может быть, мне следует держать свою задницу подальше от этого. Я сделал мысленную заметку спросить своих отцов, как они справлялись с подобными ситуациями. Если мне не изменяет память, моя мать выигрывала все споры, которые я слышал в детстве. Я всегда подозревал, что мои отцы, которым не нравилось быть запертыми в собственном замке, подстроили такой исход.

Если бы когда-нибудь было время проверить эту теорию…

— Конечно, девочка, — сказал я. — Все открыто для тебя. Это твой дом.

Она посмотрела на меня, её глаза были такими суровыми, что моё сердце сжалось в кулак. А когда она повернулась и ушла, я совсем не был уверен, что она мне поверила.

Галина

«Ты такая слабая».

Слова Брэма крутились у меня в голове, пока я удалялась от замка, быстро шагая по траве, залитой лунным светом. Я не была уверена, куда я иду, только то, что мне нужно было уйти. Побыть одной, чтобы я могла подумать о том, что только что произошло.

Трава была мокрой, и роса быстро пропитала мои джинсы до икр. Надо было надеть сапоги. С другой стороны, я не беспокоилась о своём наряде, сбегая из комнаты Брэма в одной простыне. Я направилась прямиком к своему шкафу и вытащила первую попавшуюся одежду, к которой прикоснулась. Помимо джинсов, на мне была тонкая рубашка с длинными рукавами и вязаный кардиган, доходивший мне до колен. Правда, без куртки, о чём я пожалела, когда поднялся ветерок.

Я остановилась и оглянулась на замок. В окне Брэма горел свет, и я знала, что он и Фергус наблюдают, даже если я не могла их видеть. Они не выпускали меня из виду.

Не то чтобы им нужно было беспокоиться. Пешком я бы далеко не ушла. Солнце было такой же эффективной тюрьмой, как любая башня, в которую Брэм мог бы меня запереть.

И где, чёрт возьми, он начал угрожать этим?

Я снова закипела, гнев поднимался так быстро, что я чуть не подавилась им. Прошлой ночью, когда я встала перед ним на колени и сказала, что принимаю нашу связь, он сказал мне, что мы равны. Очевидно, это чувство применялось только тогда, когда я делала именно то, что он хотел. В тот момент, когда я дала отпор, равенство вылетело прямо из окна замка.

Дело в том, что я даже не была твёрдо настроенна ехать в Кровносту. Когда я предложила это, я всё ещё не оправилась от слов Фергуса о том, что гонец пропал без вести — и что статус моего отца неизвестен. Если быть честной самой с собой, то на самом деле я не хотела возвращаться.

Да, была маленькая часть меня, которая беспокоилась об Александре. Он спас мне жизнь, и, казалось, питал ко мне хоть какую-то привязанность. На протяжении многих лет он время от времени проявлял ко мне доброту. Посторонний мог бы отмахнуться от его случайных вспышек доброжелательности, но любая крупица сострадания была драгоценна, когда ты умирал с голоду.

Однако у меня не было никаких иллюзий относительно его истинной природы. Как и наш отец, он больше заботился о власти, чем о каких-либо семейных связях. Он был зол, когда Григорий настоял на том, чтобы получить слёзы дракона. Он предпочёл бы позволить нашему отцу умереть, чтобы он мог стать принцем.

Но каким бы безжалостным ни был Александр, я не была уверена, что он сможет справиться с Григорием, если наш дядя решит занять трон. Я не была уверена, что Григорий сможет обойти Кровь, но казалось наивным думать в абсолютах. Всё было возможно, верно? Александру было сотни лет, и он никогда не слышал о Чёрном Сеттанисе.