Чтение онлайн

— Было дело, — сокрушенно кивнул тот, — а насчет жениться, Кирилл ведь ее в курсе держал. Точнее, она выпытывала подробности исподволь. Ну, и знала, конечно, что вы собираетесь сбежать. Комолов, хорош дергаться, а? Дай договорю. Ну вот, поехала в назначенный день к вам, хотела в последний момент раскрыть тебе глаза на «жениха». Ну, придумала всякого. Типа, бабник, подлец, с деньгами сбежит. Чтобы ты, значит, разочаровалась и тоже горя хлебнула. А тут Степка подвернулся. Этой, пардон, суке, как будто черт люльку качал. А потом она разочаровалась. Нет, прикиньте, разочаровалась она! Так и сказала.

Никита забарабанил пальцами по столу:

— Короче, крови ей не хватало!

Дашка пялилась на него во все глаза. А Комолов, наоборот, смотрел в стену, играя желваками.

— Подруга ейная, — Соловьев махнул в сторону Даши, — ничего не рассказывала, утешения не искала и вообще вела себя неправильно. Раздражает это, понимаете? Ну, Фима совсем с катушек и сорвалась. Стала звонить, нервы трепать. Психология!

Никита долбанул кулаком по столу, но этого вроде никто и не заметил.

— А Степка ничего толком не рассказывает, — сухо обронил Андрей, — бубнит и бубнит, что не мог пережить нашего развода. Страдалец, блин!

— Фима ему про развод и наплела. Подлила масла в огонь, вот тебе и пожалуйста.

— Что значит — пожалуйста?! — Комолов тоже шарахнул кулаком по столу, да так, что подскочили чашки-ложки. — Он же мог позвонить, написать, как-то дать знать о себе. Не, я понял, что он не просто так у нее тусуется. Ну просто по логике, да? Не могла же она его связать и в подвале запереть? Так что, загипнотизировала, что ли?

— Просто сказала, что вам надо побыть вдвоем. Что Степка правильно сделал, сбежав из дома и дав вам возможность обо всем спокойно подумать. Запудрила мозги пацану, а ему к тому времени немного и надо было.

— Ничё не запудрила! — В дверном проеме нарисовалась взъерошенная голова. — У меня план был.

Комолов сделал попытку встать, но жена быстро схватила его за брючину и потянула обратно.

— Пусть скажет. Степ, заходи, нечего партизанить.

Он несмело скрипнул дверью и встал посреди кухни.

— Ну, что за план? — деловито осведомилась Дашка, готовая каждую секунду разреветься.

Степка шмыгнул носом и басом сказал:

— Я вас хотел помирить. От радости вы не мирились, и я решил, что, может, через горе того… снова… ну…

— А радость какая была, если не секрет? — весело поинтересовался Соловьев.

— Я пятерки по литературе получал, — значительно промолвил Степан Андреевич, — и по русскому, и не шлялся допоздна, и мусор выносил, и полы на кухне мыл. Все по фиг! Я даже курить бросил!

— Ты куришь? — Оба родители синхронно подскочили на стульях.

— Уже нет. А вам-то что за дело было? Вы все равно не замечали ни черта! Вот я и решил, а тетя Фима как раз попалась навстречу. Я ее потом тоже подозревать стал, — признался Степка самодовольным тоном, — как-то уж она чересчур… ну это… не хотела, чтобы я объявлялся дома. Но мне надо было план довести.

Андрею очень хотелось сказать, что он довел не план, а их с матерью до белой горячки. Но этого нельзя было говорить. Растерянность и ярость испарились, словно их и не было. И снова нахлынуло чувство вины.

Степка оставался у Фимы, чтобы целенаправленно изводить родителей. Надеялся, что страдания их объединят и ни о каком разводе больше речи не будет. Ужасная глупость.

А развод — не глупость, что ли?!

Степан мучил родителей. Но ведь и родители его мучили. И сколько это коллективное помешательство продолжалось бы?!

Никита кашлянул и поднялся:

— Короче, пойду я.

— Ну, конечно, — закивал Андрей с умным видом, — конечно, иди, а то там без тебя некому преступления расследовать и за урками гоняться.

— Пицца почти готовая, — сообщила Дашка, как бы между прочим.

Соловьеву припомнилось, что ел он давно и совсем немного.

Но Комоловы так выразительно не смотрели друг на друга! И все рассказано, и точки расставлены, и сажать Фиму на самом деле никто вроде уже не стремится, и обсуждать больше нечего, и помощь его не нужна. Короче, пора и честь знать.

— Пойду я, — повторил он, топчась на месте.

— В холодильнике пиво есть, — вспомнил Андрей, задумчиво почесывая щетину.

— Картошки нажарю, — решительно поднялась Дашка.

— А я могу костер во дворе запалить, — предложил с воодушевлением Степка.

— Гитару достану, — мечтательно закатил глаза Андрей.

— Споем квартетом, — подытожила Комолова.

— Так бы и говорили… — вздохнул с деланной грустью Никита и пошел помогать Степке таскать дровишки для костра.

Голос у Леночки срывался до щенячьего визга.

— Мы вас поздравляем, Андрей Борисыч, все, все, все. Слав, ну, погоди! Андрей Борисыч, передавайте огромный привет Дарье… Слав, я знаю! Дарье Максимовне! Здоровья вам, счастья!

Вячеславу все-таки удалось вырвать у нее трубку.

— Шеф, это я.

Комолов хохотнул:

— Шеф — это не я, шеф теперь ты.

— Так вертайся обратно, Борисыч! Чего тебе твоя мастерская дороже нас, что ли?

Комолов снова хохотнул:

— Ты что, Слава! У меня двое детей, да еще жена красавица, за ними за всеми такой пригляд нужен!

В этот момент в комнату вплыла та самая красавица, неся одного ребенка в руках, а второго подталкивая чуть ли не носом в затылок.

— Комолов, ты зачем ему машину дал? Ты посмотри на его брюки! А на морду лица!

— Мам! У меня не морда! Вот у Машки морда, а у меня уже взрослая физиономия!

— Не смей обзываться на сестру! — прикрикнула Дашка, обхватывая поплотней объемный кулек, откуда доносилось мирное сопение. — Комолов, скажи своему сыну…

Андрей повесил трубку и сказал. И сыну, и жене, и дочери Машке, пяти месяцев от роду. И они хотели ответить, но в этот момент из-под дивана вылез Рик и затеял такую кашу-малу, что слов уже было не разобрать.