Поиграем, папочка
Шрифт:
— Вырасту! — пообещала Соня и убежала в дом, видимо, делиться новостью с мамой.
Я подошла к калитке.
— Прости, — сказала я. — Она у меня… с характером.
— Да нормально, — усмехнулся Макс. — Забавная.
Мы помолчали. Он смотрел на меня, я — в сторону.
— Пойдём прогуляемся? — предложил он. — Или на речку?
Я вздохнула.
— Пойдём, — согласилась я. — Только недолго.
Мы пошли по тропинке. Солнце припекало, в воздухе пахло летом и свободой. А я думала о том, как хорошо, что есть такие моменты. Такие люди. Которые просто рядом.мМакс шагал рядом, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вдаль.
— А у меня тут тоже… свои заморочки, — сказал он вдруг.
— Какие? — спросила я.
— Мать, — усмехнулся он. — Как в сериале, честное слово. Невест подсовывает.
— Ого, серьёзно? — удивилась я.
— Да, — кивнул он. — Я ж теперь гендир в фирме отца. И вот матери приспичило искать мне пару из питерского высшего света.
— Боже, ты что, теперь мажор что ли? — я рассмеялась.
Он засмеялся тоже.
— Ну, отец фирму открыл. Пошло в гору, сейчас уже в строительстве на первом месте в регионе. А мать… ну, мать питерская, сама из коренных.
— Да, помню твою маму, — сказала я. — Красивая женщина, с таким… стержнем.
— Вот, — он вздохнул. — А теперь она ещё хлеще стала. Элита, всё дела. Подавай ей невестку из хорошей семьи, с деньгами, с родословной.
— И как успехи? — спросила я.
— Никак, — он пожал плечами. — Не моё это. Я по-простому люблю. Чтобы девушка настоящая была, а не кукла.
Мы помолчали. Я смотрела на речку, он — на меня.
— А ты? — спросил он. — Как с этим?
— А я, — вздохнула я. — Я вообще разочаровалась в мужиках.
— Понятно, — кивнул он. — Ну, давай тогда просто гулять. Без обязательств.
— Давай, — согласилась я.
И мы пошли дальше, глядя на воду и молча. Иногда молчание бывает лучше любых слов.
Мы сидели на берегу речки, свесив ноги с деревянного мостика. Вода текла спокойно, где-то вдалеке купались дети, но здесь, в этом укромном уголке, было тихо и спокойно.
— И как там твой бывший? — спросил Макс, глядя на воду. — Не звонит, не пишет?
Я усмехнулась.
— Телефон разрывает, — ответила я. — Строчит отговорки: меня подставили, это не я, ничего не было…
— Мда… — протянул он. — Классика.
— Ага, — кивнула я. — Прямо как в учебнике. «Я не виноват, она сама».
Макс покосился на меня.
— А ты? Веришь?
— Нет, — твёрдо сказала я. — Я фото видела. Этого достаточно.
Он помолчал. Потом спросил:
— А если не врёт? Если правда подстава?
— Макс, — я посмотрела на него. — Ты бы поверил, если бы тебе прислали фото твоей девушки с другим в постели?
Он задумался.
— Сложный вопрос, — сказал он наконец. — Наверное, сначала бы убил, потом разбирался.
— Вот, — я развела руками. — А он хочет, чтобы я сначала разобралась. Но больно.
— Понимаю, — кивнул он. — Ладно, не будем о грустном. Смотри, какая красота.
Я посмотрела на речку, на солнце, на зелень вокруг. Действительно, красота. И это помогало забыться. Хотя бы на время. Пора было видвигаться кк дому. Мы встали с мотика, Макс подал руку, я отряхнулась и пошли в сторону деревни.
Мы прошли ещё немного, и Макс вдруг остановился у знакомого дома. Деревянный, но крепкий, с резными наличниками и большим крыльцом. Я сразу узнала его дом.
— Зайдём? — спросил он.
— А удобно? — засомневалась я.
— Нормально, — улыбнулся он. — Отец будет рад.
Мы зашли во двор. В доме было тихо, только из открытого окна доносился звук телевизора. Макс открыл дверь, пропустил меня вперёд.
В прихожей пахло деревом и чем-то домашним. Из комнаты вышел мужчина — высокий, седой, с добрыми глазами. Марк Андреевич. Я помнила его ещё с тех времён, когда мы гоняли на мопеде.
— Ооо, Лиза? — удивился он, увидев меня. — Какими судьбами?
— Здравствуйте, Марк Андреевич, — улыбнулась я. — Приехала к маме погостить.
— А, ну проходите, проходите, — засуетился он. — Макс, чего стоишь? Ставь чайник!
— Да, батя, — усмехнулся Макс и пошёл на кухню.
— Ты как вообще? — спросил он меня, присаживаясь. — В Москве всё хорошо?
— Да, нормально, — соврала я. — Работаю, живу.
— Ну и славно, — кивнул он. — А мы тут с Максом… он мне всё уши прожужжал про тебя.
— Батя! — донеслось из кухни.
— Что «батя»? — засмеялся он. — Правду говорю.
Я покраснела. Марк Андреевич был таким же, как в детстве — простым, душевным, без пафоса.
— Чай готов, — объявил Макс, входя с подносом.
Мы сидели за столом, пили чай с вареньем. Марк Андреевич рассказывал про огород, про соседей, про то, как в этом году урожай клубники выдался на славу. Я слушала вполуха, но это было приятно — просто сидеть, слушать чужую, спокойную жизнь.
— А ты, Лизонька, как в Москве? — спросил он, отпивая из кружки. — Не замужем ещё?
— Нет, Марк Андреевич, — улыблась я. — Пока не случилось.
— Ну ничего, — махнул он рукой. — Успеется. Вон Макс тоже всё в холостяках ходит.
— Батя, — протянул Макс, закатывая глаза.
— А что? Правду говорю, — усмехнулся отец. — Я уж думал, в Питере кого найдёт. А он всё работой занят.
— Работа есть работа, — пожал плечами Макс.
— Да знаю я, — вздохнул Марк Андреевич. — Компания, дела… Мы с ним вместе теперь работаем, я в Питере фирму открыл.
— Я помню, — кивнула я.
— Да, — подтвердил он. — А теперь вот приезжаем сюда, как на дачу. Отдохнуть от городской суеты.
— Хорошо здесь, — сказала я. — Спокойно.
— Точно, — согласился Марк Андреевич. — А Макс через пару дней обратно в Питер, в свою суету.
— Это ты, батя, владелец фирмы, а я так, работник, — сказал Макс, разливая чай по кружкам.
— А ты гендир, — парировал Марк Андреевич.
— Ага, — усмехнулся Макс. — Поэтому я больше тебя работаю.
Отец рассмеялся. Громко, заливисто, так, что за окном встрепенулись птицы.
— Ну да, ну да, — кивнул он, вытирая глаза. — Молодой, здоровый, пусть работает. А я буду на даче клубнику есть.