Чтение онлайн

— Ну пусть мучается, кобель, — злорадно сказала Наташка. — Поделом ему. Ладно, — сказала Наташка. — Ты держись. Я с тобой.

— Спасибо, подруга.

Я повесила трубку и посмотрела в сторону Петровского. Там, в паре часов езды, он стоял у забора. И ждал.

Предательское сердце тянулось. Каждой клеткой, каждой жилкой оно рвалось туда, к нему. Хотелось вскочить, побежать, сесть в первую попавшуюся машину и помчаться в Петровское. Увидеть его глаза, услышать его голос, прижаться к нему и забыть обо всём.

Но я заставляла себя сидеть.

— Нельзя, — шептала я. — Нельзя.

Я смотрела на свои руки. На пустоту, которая осталась после него. Надо вычеркивать. Постепенно. Чем дальше — тем быстрее привыкну. Свыкнусь с мыслью, что его нет. Что никогда не было.

Он никогда не был моим.

Я повторяла это как мантру, пытаясь вбить себе в голову. Мы встретились случайно. Случайно переспали. Случайно влюбилась я. А он… он просто играл. Играл в отношения, пока не вернулась настоящая любовь. Дура, какая же я дура.

Слёзы снова потекли, но я их не вытирала. Пусть. Никто не видит.

Я уставилась в одну точку, и пыталась не думать о нём. Получалось плохо. Мысли всё равно возвращались к Демиду, к его машине у забора, к его обещаниям, которые теперь казались ложью.

— Эй, Лиза, лови мяч! — крикнула Соня.

Я не успела среагировать. Мяч прилетел прямо мне в грудь, да с такой силой, что я ахнула.

— Аууу… — застонала я, хватаясь за грудь. — Больно!

— Да перестань, — Соня подбежала, ничуть не смущаясь. — Я ж не сильно кинула!

— Всё равно больно, Сонь! — я потёрла ушибленное место.

— Ты неженкой в Москве стала, Лиза, — заявила сестра.

— Неправда, — буркнула я, но спорить не хотелось.

Я потрогала грудь. Место удара припухло и болело. Даже дотронуться было неприятно. Наверное, месячные скоро — грудь всегда чувствительная перед ними становится.

— Мам, — крикнула я в сторону дома. — Я дойду до магазина.

— Конечно, — отозвалась мама, выходя на крыльцо. — А что надо-то?

— Да прокладки, — ответила я. — Кажется, скоро начнутся.

— О, хорошо, — кивнула мама. — Значит, к противозачаточным ты быстро привыкла. Организм перестроился.

— Ну да, наверное, — согласилась я.

Я спрыгнула с крыльца и пошла по тропинке к магазину. Грудь всё ещё саднило после Сониного удара.

— Ну и рука у Соньки, — пробормотала я. — Тяжёлая. Аж до сих пор больно к груди прикасаться.

Я шла и думала о своём. О месячных, которые должны начаться. О том, что цикл, наверное, восстановился. О том, что жизнь продолжается, даже когда кажется, что она кончилась.

Я зашла в магазин. Маленький, деревенский, пахнущий хлебом и чем-то ещё домашним. На кассе, как всегда, сидела баба Нюра — местная достопримечательность, женщина лет семидесяти, с острым языком и вечно любопытным взглядом. Она знала всё обо всех и никогда не стеснялась спрашивать напрямую.

— Ой, Лизка, ты что ль? — всплеснула она руками, увидев меня. — Какими судьбами? Давно не виделись!

— Я, баба Нюра, — улыбнулась я, подходя к прилавку. — К маме приехала, в отпуск.

— Как ты поздоровела, — она оглядела меня с ног до головы, прищурившись. — Худенькая, глазёнки большие… А че грудь-то трёшь? Беременна, что ли?

Я поперхнулась.

— Нет, вы что! — замахала я руками.

— А чего трёшь? — не унималась она. — Я ж помню, когда Зойкой была мать твоя беременна, грудь так болела — дотронуться нельзя было. Первый признак, считай.

— Да нет, — я покраснела. — Сонька мячом зарядила, больно. Я за прокладками.

— Ааа, — протянула баба Нюра, но в глазах её всё ещё горело любопытство. — А я-то думала… Вон, у молодых теперь это часто — залетают, а потом не знают, что делать. А ты уж не маленькая, 25 лет, поди.

— Баб Нюр, ну что вы, — я уже горела вся. — Нет у меня никого.

— Совсем никого? — усомнилась она. — Красивая девка, а никого? Не верю.

— Только если от святого духа, — ляпнула я и сама испугалась своей шутки.

Баба Нюра засмеялась.

— Ох, Лизка, насмешила, — утирая слёзы, проговорила она. — Ладно, держи свои прокладки. А если что — ты скажи, я молчать умею.

— Да ничего нет, — я быстро расплатилась и выскочила из магазина.

На улице перевела дух. Щёки горели, сердце колотилось.

— Глупости, — прошептала я. — Просто глупости.

Я вышла из магазина и остановилась, прислонившись к стене. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели после разговора с бабой Нюрой.

— Никак, — прошептала я. — Невозможно.

Я заставила себя мыслить логически. Противозачаточные я пью регулярно. Каждый день, в одно и то же время. Ни разу не пропустила. График соблюдаю идеально. Уже больше двух лет, привыккла кк таблетккам, на автоматизме пью уже.

Значит, ничего быть не могло. Точка.

А если бы даже и было — слишком рано для признаков. Я читала, что первые симптомы появляются не раньше, чем через пару недель после зачатия. А у меня…

Я посчитала в уме. Нет, не может быть. Месячные скоро. Перед ними всегда грудь болезненная. Гормоны, все дела.

Я глубоко вздохнула и пошла к дому. Солнце припекало, в воздухе пахло летом и свободой. Нормальные мысли постепенно вытесняли тревогу.

Я ускорила шаг. Дома ждали сёстры, мама, ужин. Обычная жизнь, в которой не было места страхам.

— А может, побочка? — прошептала я. — Вдруг это от новых таблеток?

Я остановилась посреди дороги, достала телефон. Мамина знакомая, Светлана Петровна, — гинеколог, которая меня наблюдала. Она должна знать.

Я набрала номер.

— Алло? — раздался её бодрый голос.

— Светлана Петровна, здравствуйте, это Лиза Волкова, — сказала я.

— Ой, Лизочка, привет! — обрадовалась она. — Как ты? Что-то случилось?

— Да нет, — я замялась. — Вопрос есть. По поводу новых противозачаточных.