Чтение онлайн

Я вышла в зал и, как нашкодившая кошка, заняла место в самом углу, у холодной стены. Там, где меня не так заметно, но откуда, как из засады, видно абсолютно все: и вход, и тренажеры, и зеркала.

Народ постепенно подтягивался. Девчонки из бухгалтерии, хихикая, расстилали коврики. Пара парней из маркетинга перекидывались мячом. Даже Ольга из логистики пришла — в таких откровенных розовых леггинсах, что они, кажется, просвечивали больше, чем скрывали. Она явно пришла не спортом заниматься, а надеялась, что Демид Александрович обратит на нее внимание.

Я усмехнулась про себя. Демид Александрович, конечно, обратит. Его взгляд зацепится за каждую женщину в этом зале. Но совсем не так, как им всем хочется.

Ровно в шесть, секунда в секунду, дверь с тихим скрипом отворилась, и вошел он.

В простых черных спортивных штанах, свободной футболке, небрежно перекинутым через плечо полотенцем. Простой, расслабленный, почти свой. Но от него все равно исходила эта мощь, эта хищная, звериная грация, которая не прячется ни за каким костюмом. Глаза его — два серых холодных скальпеля — скользили по залу, выискивая, сканируя, оценивая.

Я вжалась в стену, стараясь стать максимально незаметной, слиться с ней.

Он прошелся взглядом по каждой. По Ольге в ее розовом бесстыдстве — задержался на секунду, равнодушно скользнул дальше. По бухгалтершам — мельком. По мне…

На мне его взгляд, кажется, задержался на секунду дольше? Или мне показалось в полумраке зала?

Я поспешно отвела глаза, делая вид, что увлеченно разминаюсь. Потянулась вверх, чувствуя, как тянет каждую мышцу, наклонилась к самым носкам кроссовок, выпрямилась. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая ритмичную музыку.

Он прошел к тренеру, о чем-то заговорил. Я позволила себе выдохнуть.

— Ищи, папочка, — прошептала я одними губами, чувствуя, как на них проступает нервная улыбка. — Ищи.

Тренировка началась. Поток асан сменялся функциональными упражнениями. Я старалась держаться в тени, не высовываться, но при этом не выглядеть подозрительно затравленной. Делала выпады, тянулась в «собаку мордой вниз», приседала, чувствуя, как горят мышцы.

Краем глаза, периферическим зрением затаившегося зверька, я видела, как он ходит по залу. Вот остановился у тренажера, вот перекинулся парой фраз с маркетологами. Но взгляд его… Он все время возвращался к женщинам. Скользил по попам в обтяжку, по талиям, по ногам.

На мне он остановился дважды. Или трижды. Я сбилась со счета, боялась даже думать об этом, боялась встретиться с ним глазами.

После тренировки, когда народ, уставший и разгоряченный, потянулся в раздевалки, я задержалась. Подошла к кулеру, делая вид, что безумно хочу пить, медленно пила воду из бумажного стаканчика, наблюдая за ним исподлобья. Он стоял у выхода, о чем-то оживленно беседуя с тренером.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла к выходу. Шаг ровный, спокойный, лицо — ничего не выражающая маска.

— Добрый вечер, — произнесла я ровно, проходя мимо.

— Добрый, — его голос заставил меня внутренне вздрогнуть. — Лиза? Это ты?

Я остановилась, повернула голову. Встретиться с ним взглядом сейчас — смерти подобно.

— Я, — кивнула я, не останавливаясь. — Хорошая тренировка. Спокойной ночи, Демид Александрович.

И нырнула в раздевалку, чувствуя спиной его взгляд.

Только захлопнув за собой дверь кабинки, я позволила себе выдохнуть. Села на скамейку, прижала руки к пылающим щекам. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышат все вокруг.

Но на губах расцветала торжествующая улыбка.

Он смотрел на меня. Не просто скользнул взглядом, а смотрел несколько раз. И не узнал. Ничего не заподозрил.

Я достала телефон, дрожащими пальцами набрала:

«Ну как, папочка, нашёл кого-нибудь интересного в спортзале?»

Через минуту пришел ответ, от которого внутри все перевернулось:

«Нет. Только ещё больше запутался. Ты была там?»

Я улыбнулась своему отражению в темном экране телефона.

«Может да, а может нет. Ищи, хозяин.»

Я сидела в раздевалке, прижимая горячий телефон к груди, и глупо, по-девчачьи улыбалась в потолок. Вокруг шумел народ, обсуждали тренера, хвалили йогу, жаловались на боль в мышцах. А я была где-то далеко-далеко — там, где существовали только он и я, и эти слова, от которых внутри всё плавилось, как воск.

Телефон пиликнул, выдергивая из сладкого забытья.

«Ты играешь с огнем, малышка.»

Я закусила губу. Огонь? Он даже не представляет, до какой степени я одержима этим огнем.

«Я люблю огонь.»

Отправила и тут же представила его. Как он читает это сообщение, стоя где-то в коридоре офиса. Как у него темнеют глаза, как тяжелеет дыхание, как член наливается кровью в штанах, и как он сжимает телефон в руке, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не написать что-то совсем уж безумное.

Ответ прилетел мгновенно, будто он только и ждал:

«Любишь погорячее?»

О да…

Я быстро обвела взглядом раздевалку. Все увлечены собой. Я быстро, почти задыхаясь, набрала:

«О даа…»

И добавила, чувствуя, как жар разливается по телу:

«Очень.»

Тишина. Секунда. Две. Три. Потом — новое сообщение, от которого воздух в легких закончился:

«Ты даже не представляешь, насколько горячее я могу сделать.»

У меня внутри всё сжалось в тугой, пульсирующий узел. Представляю. Очень даже представляю. Я помню его руки, сжимающие мои бедра до синяков. Помню его губы, его член, тяжелый и горячий. Помню, как он входил в меня — глубоко, жестко, почти жестоко, до потери пульса, до сладкой темноты в глазах. Помню, как шептал на ухо такие пошлости, от которых я кончала без единого прикосновения.

«Очень даже представляю, хозяин. Я помню.»

Я отправила и замерла. Слишком откровенно? Слишком?

Нет. Он хочет этого. Он сам разжег этот пожар. Он хочет, чтобы я помнила. Чтобы я хотела. Чтобы я горела.

«Помнишь, как я шлепал тебя?»

«Да.»

«Помнишь, как ты просила ещё?»

«Да.»

«Как называла меня папочкой?»

«И хозяином.»

«Ммм… малышка…»

Я прикрыла глаза, чувствуя, как между ног все пульсирует в такт сердцу. Как трусики, и без того влажные от тренировки, становятся мокрыми от одного только этого разговора. Боже, что он со мной делает? Превращает в сгусток оголенных нервов и желания.