Чтение онлайн

«Я сейчас в раздевалке, — написала я, чувствуя, как откровенность пьянит сильнее вина. — После тренировки. Вся мокрая. Но не только от пота.»

Отправила и прикусила губу до крови, до соленого металлического привкуса.

Ответ пришел сразу, и в нем была такая концентрация мужской, звериной похоти, что у меня подогнулись колени:

«Сука… Ты меня сейчас с ума сведешь.»

«А ты хотел найти горячую?»

«Хотел. Нашёл. Но не могу дотронуться.»

«Потерпи, хозяин. Игра только начинается.»

Я убрала телефон в сумку и начала одеваться. Руки все еще дрожали, пуговицы на блузке никак не хотели попадать в петли. Но на губах играла довольная, почти сытая улыбка кошки, дорвавшейся до сметаны.

Он мой. Весь, без остатка. И даже не знает, что я — вот она, была рядом все это время. Сидела в том же зале, делала те же упражнения, потела, дышала с ним одним воздухом, а он смотрел и не узнавал.

Я вышла из раздевалки и направилась к выходу. Длинный коридор офиса был пуст, только под потолком гудели лампы дневного света. В самом конце мелькнула его широкая спина в куртке, наброшенной на плечи — он тоже уходил.

Я замедлила шаг, пропуская его вперед, растворилась в тени. Он не обернулся.

Но телефон в моей руке пиликнул:

«Спокойной ночи, моя дерзкая малышка. Сладких снов. И помни: я тебя найду.»

Я улыбнулась в темноту.

«Ищи, хозяин. Я жду.»

Я вышла на улицу, и летний вечер обнял меня своим мягким, бархатным теплом. Воздух после духоты зала казался невесомым, он пах цветущими липами, пылью нагретого за день асфальта и свободой большого города. Где-то вдалеке гудели машины, смеялись люди, а у меня внутри бушевал настоящий, дикий, всепоглощающий пожар.

Я шла по тротуару, считая трещины под ногами, и в голове медленно, но верно оформлялась мысль, от которой становилось и страшно, и сладко: я играю с ним. С ним. С Демидом Александровичем Власьевым. Генеральным директором, грозой всего офиса, мужчиной, от одного взгляда которого у всех женщин в радиусе километра подкашиваются колени. Я дразню его, разжигаю, веду за собой.

А что, если я ему такая не понравлюсь? Настоящая, не в переписке? Что, если во мне, в Лизе-секретарше, серой мышке в очках и с пучком, он просто не увидит женщину? Та, другая, из телефона — смелая, развратная, готовая на всё — это же альтер эго. Бестелесный призрак, сотканный из желания и грязных фантазий.

Но если эти фантазии доберутся до тела… Если он снова прижмет меня к стене, войдет в меня, заставит кричать… Какая, к черту, разница, как меня зовут, когда я под ним и кончаю?

Я снова провалилась в воспоминания. Его член. Как он вошел в меня в первый раз — медленно, почти нежно, дразня, а потом резко, жестко, глубоко, до самого упора. Его руки на моих бедрах, на талии, на шее — собственнические, властные. Его шлепки, от которых горела кожа, и мой собственный голос, хриплый и чужой, просящий еще.

И как я сосала его. Боже…

Я прикрыла глаза, идя по тротуару, и картинка всплыла сама собой, яркая, как наяву: я на коленях на холодном полу вип-комнаты, он стоит передо мной, держит меня за волосы и направляет. В рот. Глубоко. Почти в самое горло. А я сглатываю, давлюсь, но мне так хорошо, так правильно, так чертовски хорошо…

— Ой, простите!

Я врезалась во что-то твердое. Вернее, в кого-то. В широкую, твердую, как камень, мужскую грудь.

Я подняла глаза, чтобы извиниться, и…

Замерла. Весь воздух из легких вышибло одним ударом.

Демид Александрович.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. А я… Я не успела захлопнуть эту проклятую дверь в своих мыслях. Они всё еще были там — о его члене, о его руках, о том, как он трахал меня. И мои щеки вспыхнули. Сильно. Мгновенно. Жар стыда и узнавания залил лицо от корней волос до ключиц.

— Лиза? — он нахмурился, вглядываясь в мое пунцовое лицо. — Вы чего это?

— Я… — голос предательски дрогнул, сорвался на писк. — Извините, задумалась. Не смотрела по сторонам. Простите, Демид Александрович.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком пристально. Слишком долго. Его серые глаза сканировали мое лицо, ища что-то, пытаясь сопоставить с чем-то.

— Всё в порядке? — спросил он, и в его голосе мне послышалась какая-то новая, вязкая нотка. Или показалось?

— Да, да, всё хорошо, — затараторила я, лихорадочно соображая, как сбежать, как провалиться сквозь землю. — Спокойной ночи, Демид Александрович.

Я обогнула его, едва не задев плечом, и почти побежала в сторону спасительной буквы «М». Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели огнем.

Забежала в метро, проскочила турникеты, влетела в первый попавшийся вагон и только там, прижавшись спиной к холодной двери, позволила себе выдохнуть.

Боже…

Я достала телефон. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами, но я написала:

«Не скучайте, господин?»

Отправила и замерла.

Через минуту — ответ. Короткий, как удар хлыста:

«Скучаю. Очень скучаю.»

У меня внутри всё перевернулось. Скучает. Он скучает по мне. По той, ночной, безымянной.

Я набрала, чувствуя, как от смелости кружится голова:

«Форма вам идёт. И костюм тоже…»

Пауза. Он явно ждал продолжения. Я не заставила ждать:

«Помню, как на коленях стояла…»

Я закусила губу. Слишком откровенно? Но он же сам этого хотел. Он сам спросил, люблю ли погорячее. Я люблю. И покажу, как люблю.

Ответ прилетел, прожег экран:

«Сука… Ты меня сейчас добьёшь.»

Я улыбнулась в темноте вагона, чувствуя, как от этой улыбки на душе расцветают цветы.

«Надеюсь, приятно?»

«Сладко. Мучительно. Хочу тебя.»

«Ищи, господин. Я где-то рядом.»

Я убрала телефон в карман и закрыла глаза. Поезд мчался в ночь, разрезая темноту тоннеля, а у меня внутри всё пело.

Я стояла в вагоне метро, прижимаясь спиной к прохладной двери, и тупо смотрела на мелькающие за стеклом огни. Переписка с ним — как наркотик. Чистейший, ломкий, сладкий яд. Каждое его сообщение — доза, от которой внутри всё плавится, а между ног становится влажно и горячо.

Я снова достала телефон, перечитала последние сообщения. Он скучает. Он хочет меня. Он ищет.