Чтение онлайн

Дим подошел к ванной, опустил руку, вода была холодной. Звать на помощь не хотелось. Слегка поколебавшись, стянул с себя одежду, залез в воду, погружаясь с головой. Пора приходить в себя. Вопреки ожиданию, он не испытал никакого дискомфорта от прикосновения холодной влаги к коже. Он осторожно выпустил воздух из груди, и сделал вздох.

Вода наполняла силой его тело, и ему не нужен был хьярт, чтобы брать ее. Сейчас он может навсегда изменить свою жизнь, надо только принять это тяжелое решение. Чтобы быть ближе к природе, чувствовать ее, дать ей чувствовать себя, брать все, что есть в этом мире и быть его полноправной частью, ему надо перестать пользоваться хьяртом. Не рвать больше мир на куски, а поддерживать и признавать его целостность и тогда он станет тем, кем должен быть, кем он родился.

Тяжелое решение. Пока он был не готов. Вода все так же приятно ласкала, дарила свою поддержку. Дим в какой-то мере почувствовал себя предателем. Он не готов был становиться равным, он все еще чувствовал себя хозяином.

Через несколько сэтов, когда он посмотрел в зеркало, перед ним предстала уже более привычная картина. Да и чувствовал он себя несравнимо лучше. Единственное, что напоминало о случившимся — мысли, непрерывным потоком, грохочущие в его голове.

Димостэнис постоянно возвращался к тем менам, когда чуть не произошла трагедия. Он еще чувствовал в себе отголоски зова, на который не мог не ответить. Ощущение полного растворения в стихиях. Этому невозможно было противиться. Талла призвала на служение, и он откликнулся.

Он мог стать повелителем Элиаса, имей он возможность призвать такую мощь по своему желанию. Вот оно то — чего все так боятся. Из-за чего его предал Аурино, ненавидят советники, Кари пытается перетянуть на свою сторону.

Серебряный горько улыбнулся. Они все, знающие о его даре гораздо больше, чем он сам, изучающие, наблюдающие, разыгрывающие свои блестящие партии, не знали самого главного.

Он не может распоряжаться этой силой по своему усмотрению.

Этого не было в записях Вольмира, не упоминалось ни в каких других летописях и воспоминаниях. Это понимали лишь те, кого мироздание одарило этим даром (или проклятием). Познавали, когда приходило время. В какой-то мере Аурино был прав. Сила Серебряных — миф. Легенда, придуманная ими самими. Для своей защиты.

Когда он зашел в комнату, на столе стоял ужин, горели лампы, огневики, расточающие глубокий, сладковатый аромат. Он знал этот запах ярко-желтых бутонов с большими мягкими лепестками, выращиваемых в долине, из которых делали цветочный благоухающий экстракт. Его добавляли в воду, мазали на тело, обрызгивали волосы или делали масло, которым пропитывали фитили огневиков.

Сильный и чувственный запах расслабляюще кружил голову. Мужчина втянул его в себя, на мгновение прикрыв глаза. Еще роза, мускус и немного ириса. Димостэнис удивился, как легко он различал каждый оттенок сложного букета по отдельности, и это было еще острее и четче чем, когда хьярт выступал главным органом в его организме и был пропитан силой. Перевел взгляд на Кари, сидящую в кресле.

— Я подумала, может, вы хотите есть, — тихо произнесла она.

Он сделал еще один глубокий вдох.

— Когда я хочу поднять себе настроение и избавиться от тяжести какого-нибудь груза, я всегда использую это цветочное масло. Простите, вы выглядели ужасно, я подумала, что это сможет вам помочь. Впрочем, сейчас вижу, что вам гораздо лучше. Я могу затушить.

Дим помотал головой.

— Мне нравится, — он прошел и сел в кресло напротив, с другой стороны стола. — Спасибо вам за заботу, выше высочество. Я ужасно голоден. Вы разделите со мной ужин?

— С удовольствием.

Он и в самом деле жутко хотел есть и поэтому первое время просто отдавался своему нехитрому желанию. Княжна потягивала вино из бокала, смотрела на него.

— Вы теперь герой всего Фельсевера, — произнесла она, — о вас будут складывать легенды.

— Как же их законы? Я должен быть объявлен исчадием Бездны и сожжен на костре.

— Героев не сжигают, под них пишут новые предания. И другие правила.

— Что князь? — Димостэнис положил салфетку на стол и откинулся в кресле.

— Правитель Фельсевера, как и тысячи его подданных увидели истинное величие силы Шакти. Бездна не может наделить человека даром, который уберег от ужасной кончины столько невинных жизней. Все меняется.

— Скажите это Рамиру и Лане, которых чуть не забили камнями, — фыркнул он.

— Всему свое время. Если старый мир разрушить резко, без жалости, до самого основания, то начнется паника. Люди испугаются. Начнут бить в набаты, кричать о трагедии, свергать правителей и придумывать новых Богов. Если это делать постепенно, по кирпичику, разбирая стены старых традиций, то никто и не заметит, что перемены уже вошли в их жизнь. Оглянутся и решат, что так всегда и было. Никакой суеты и ненужных потрясений.

Что тут можно было возразить? Жаль только, что те, кого сожгут на кострах, замучают в пыточных или забьют камнями уже не смогут оглянуться и насладиться новым миром.

— Спасибо, ваше высочество, за ужин, — произнес Дим.

Она не ответила. Прогорел один огневик и погас. Комнату окутал полумрак.

Димостэнис встал, отвернувшись от княжны, зажег новый. Потушил лампу с цветочным маслом.

— Зачем вы рассказали князю Аввару о моей встрече с его детьми, — прямо спросил он.

Княжна слегка пренебрежительно выгнула одну бровь.

— Не думала, что вас может это как-то задеть.

Неужели она всерьез думает, что он будет терпеть все ее выходки?

— Спокойной ночи, ваше высочество, — Дим демонстративно посмотрел на выход.

Кари вздернула подбородок, резко встала, дошла до двери.

— Я видела, как вам понравилось там, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, — я испугалась.

— Чего?!

— Что вы захотите там остаться, — последние слова она не сказала, скорее выдохнула. Еле слышно.

Димостэнис медленно повернулся. С лица женщины сошли все краски. Губы дрожали. Дим первый раз видел княжну в подобном состоянии.

— Вы мне нужны. Я хотела, чтобы вы стали моим избранником.

Что он говорил Рамиру? Решать проблемы, когда они только зарождаются? Выпрыгнуть что ли в окно сейчас? Сколько там еще осталось до Мюрджена?

— Вы мне нужны, — повторила она, кладя ладонь на ручку двери.

— Вам нужен наследник с серебряной аурой, — резко произнес он, разрывая сладкую паутину ее слов. — Только вы не думали, что ваша миссия может несколько затянуться? Между мной и Таурилом прошло ни много ни мало четыреста аров.

Она едва заметно покачала головой.

— Ваш дар — он словно стоит между нами. Мешает. Вы никогда не сможете доверять мне.

— Доверие не строится на пустом месте.

Она молчала. Тяжело вздохнула и вернулась к нему.

— Вы же видели Иасиона? Понимаете, что ему осталось недолго?

— Что у него за болезнь?

— Недуг съедает его изнутри, и от него нет спасения. Он уйдет за Врата Зелоса не дольше, чем через ар. Наш отец умер от этой же болезни. Иасион был всего лишь на несколько аров моложе, чем я сейчас, когда на его плечи легла забота о княжестве, обо мне, обо всех нас. Я росла, взрослела, и перед моими глазами всегда был он. Его самоотверженность, сила воли, его желание восстановить Мюрджен, сделать жизнь людей лучше. Он так и не обзавелся семьей. Везери сходили с ума, каждый день, твердя ему о том, что стране нужен наследник. Он говорил, что позже, что нет времени, но я знала, что он просто боится. Он знал о своей болезни уже задолго и не хотел, чтобы его сын страдал, так же как он.