Чтение онлайн

квартира Ксении. Вот и длинный, приземистый дом с садом, огороженным частоколом.

Когда они вошли во двор, Таня заметила, как в саду мелькнула какая-то тень. В прихожей у маленькой

коптилки сидели и курили два человека. В одном из них она узнала партизана, который провожал ее ночью в

лес. Он удивленно посмотрел на девушку.

Таня быстро спросила:

— Ксения здесь?

— Да.

— Позовите ее.

Ксения, увидев Таню, побледнела и ахнула:

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Скорее зови Козловцева.

— Что случилось? — снова встревоженно спросила Ксения.

— Я скажу. Зови командира.

Через минуту Ксения вернулась с Владимиром. Таня первый раз видела этого человека с колючими

цыганскими глазами и маленькой черной бородкой.

— Знакомиться некогда, — сбивчиво заговорила она. — Ксения знает, кто я. Я спешила сюда, чтобы

предупредить вас. Иванов — предатель. Он предал Клаву, он убил Пашку…

С улицы послышался приглушенный звук мотора. В прихожую вбежал парень в ватнике.

— Все! Сидеть мне на крыше больше нечего. Немцы подъехали на грузовике.

— Так, — внешне спокойно сказал Козловцев. — Он просился у меня сегодня в город, и я отпускал его на

короткое время. Вот и подтверждение. Сколько немцев?

— Человек пятьдесят.

— А нас двадцать один. Сейчас они будут сидеть в засаде, ждать подхода боевых групп. — Козловцев

минуту подумал и продолжал: — Ждать нечего. Решение такое. Тебе, Ксения, надо бежать и предупредить

другие группы, чтобы они сюда не являлись. Пусть действуют самостоятельно. Немедленно предупреди

секретаря горкома. — Когда Козловцев говорил это, из комнаты вышел дед Морозенко, прислонился к

притолоке и стал слушать. — Мы с автоматами и гранатами будем пробиваться Когда завяжется перестрелка,

ты. Ксения, постарайся ускользнуть Мы разделимся на две группы. С одной буду я прорываться на улицу, а ты,

Степан Григорьевич, с другой в сад.

— Добре, — сказал дед.

— Вам надо идти с дедом, — обратился Козловцев к Тане.

— Хорошо.

— А сейчас зайдите на минутку, поговорим с предателем.

Козловцев, Морозенко и Таня вошли в большую комнату. Здесь было человек пятнадцать. В комнате

облаком стоял махорочный дым. Тимофей Гордиенко сидел спиной к Тане за столом, на котором стояла

керосиновая лампа, и шепотом что-то рассказывал соседу. Когда вошла Таня, все посмотрели на неё. Не

повернулись только Гордиенко и его сосед. Таня подошла к предателю и положила руку ему на плечо.

— Тимофей Гордиенко, — произнесла она сдержанно. Гордиенко резко повернулся. — Узнаешь,

предатель?

Лицо Гордиенко стало серым, он открыл рот, хотел что-то сказать, но Козловцев не захотел его слушать.

— Именем советского закона, — грозно произнес он, — за Клаву Долгорукову, за Пашку, за кровь наших

людей…

В полутьме глухо прозвучал пистолетный выстрел.

— Взять всем оружие! — скомандовал Козловцев. Коротко обрисовав обстановку и боевую задачу, он

разделил людей на две группы.

Первыми выскочили из сеней Козловцев и Морозенко и кинулись в разные стороны. За ними выбежали

другие. Немцы открыли сосредоточенную стрельбу по дверям, но было уже поздно. С двух сторон их поливали

свинцом из автоматов. Беспорядочно отстреливаясь, гитлеровцы столпились около автомашины. Кругом

трещали выстрелы.

Ксения, Таня, Морозенко и еще один партизан бежали в глубь сада. Вдруг Таня, словно споткнувшись,

упала на землю.

— Шо з тобою, голуба? — тяжело дыша, нагнулся к ней дед.

— Танюша! — бросилась к подруге Ксения.

— Кажется, я ранена… в ногу…

Таню подняли, подхватили под руки и снова побежали. Воздух потрясли два взрыва: как видно,

партизаны подкинули под машину гитлеровцев противотанковые гранаты. Опять затрещали автоматы. Это

продолжалось минут десять. Сплошной гул выстрелов оборвался двумя короткими очередями, и все стихло.

Ксения, Морозенко и один из партизан, поддерживая Таню, пересекли улицу и остановились около

какого-то сарая.

— Тяжело тебе? Больно?

— Ногу уже не больно, руку больно, вот которую ты дер-

жишь. — Таня хотела пошевелить левой рукой, но не могла. —

Пустите меня, я немного полежу.

— Ни, голуба, лежать неможна, неможна лежать, — воз-

разил Морозенко. — Нам треба биг-ты до хутора. Грицько! —

позвал он.

Сильными руками Грицько обхватил Таню, хотел поднять.

— Подожди, Грицько, — попросила Ксения. — Я не могу

больше идти с вами.

— Я знаю. Иди, Ксения, — сказала Таня. — Я хорошо се-

бя чувствую. Не беспокойся обо мне.

— Дедуся тебя не оставит. Он зиает хорошего врача А

завтра я приду к тебе…

Ксения исчезла в темноте.

Партизан понес Таню. Шли они торопливо, молча. Где-то

на другом конце города слышны были выстрелы, взрывы гранат.

Таня застонала.

— Стой, Грицько! — тихо сказал дед, и когда Грицько ос-

тановился, Морозенко спросил: — Боляче, голуба? — Затем он

скинул с себя длинный кожух, расстелил его на земле, помог

Грицько положить Таню, став на колени, нагнулся над девушкой.

— Потерпы, серденько, трохы осталося йты нам. От скоро

дийдемо до хутора. Внн тебе перевьяже. Вин хороший, наш

дохтур. — Таня молчала. Дед припал ухом к ее груди и вскочил.

— Горе таке! Беры, Грицько, за кожух та понесем…

…Во дворе дома, где жил профессор Виткович, девушку

положили в сарае, на земле. Морозенко побежал в дом. Ему открыла прислуга, узнала его и впустила в

прихожую.

— Як бы прохвессора побачыть? — задыхаясь, спросил дед.

В прихожую вошел взволнованный профессор.

— Вы ко мне? — спросил он, поправляя очки.