Чтение онлайн

Распорядитесь, чтобы во всех комнатах зажгли спет.

Профессор сказал прислуге, чтобы она засветила лампы.

“Пусть не думает этот негодяй, что я боюсь зажечь свет”, —

подумал профессор, подавая офицеру справку. Офицер брезгливо

взял в руки бумажку, посмотрел ее.

— Это вы можете оставить себе. Я хочу осмотреть ваш дом.

— Офицер сделал знак стоявшим сзади него солдатам.

Они прошли в кухню, осмотрели все шкафы, заглянули в

столовую, перерыли буфет. Ничего не обнаружили.

— Это спальня, — предупредил профессор видя, что офицер

и солдаты направляются в спальню.

— Ну и что же? Мне надо осмотреть ваш дом, — ответил ге-

стаповец и толкнул дверь в спальню. Здесь стояли две широкие

кровати, два ночных столика, два гардероба. На одной кровати ле-

жала испуганная жена профессора. Она натянула на себя одеяло, оставляя открытой только верхнюю часть

лица. Солдаты заглянули под кровать, прощупали одежду и белье в гардеробах.

— Откройте лицо, — сказал офицер и небрежным жестом показал на жену профессора. — Я вам говорю!

— повысил он голос, видя, что женщина продолжает лежать закрытой.

— Юлюшка, открой лицо, — предложил Иосиф Генрихович. Жена открыла лицо, офицер взглянул на нее.

— Пойдемте дальше, — распорядился он.

— Там мой кабинет. Я — профессор медицины.

— Ну и что же?

— В кабинет заходить нельзя. Там больной в тяжелом состоянии. — При этих словах лицо профессора

побледнело. Он загородил собою дверь в кабинет. Офицер схватил его за плечо и оттолкнул, говоря:

— Будьте благоразумны. Не вы, а мы устанавливаем порядки и знаем, что можно смотреть, что нельзя. —

Он открыл дверь и вошел в кабинет. Здесь не было лампы, свет проникал лишь через открытую дверь, в

которую они вошли.

— Принесите же свет, — крикнул офицер.

Вошел солдат с лампой. Офицер увидел бледное лицо с закрытыми глазами, обрамленное белым

колпаком, надвинутым на голову до бровей, и белым одеялом — до подбородка.

— Что у вас за больная?

— Я вас не понимаю, — переспросил профессор.

— Я спрашиваю, что у вас за больная, откуда она и что с ней?

— Это частная жительница, попала под машину, перелом костей ноги и руки. Лежит в гипсе.

— Где у вас еще комнаты? Показывайте.

Профессор показал немцам ванную и повел в кладовую. Когда был осмотрен каждый уголок дома и

двора, немцы собрались уходить. Профессор в душе восторгался удачей Но офицер вдруг резко повернулся и

объявил:

— Я хочу осмотреть больную. Дайте лампу в кабинет. — Профессор как будто не слышал этих слов. —

Дайте же лампу, я говорю.

Все снова вошли в кабинет. Офицер сдернул с Тани колпак и отшатнулся в изумлении Потер свой

здоровый глаз и вновь уставился на девушку. Наконец его лицо перекосилось в улыбке.

— А-а, прекрасная Берта Шлемер! Какая удача! Она еще жива? Какая удача! Взять! — скомандовал он

солдатам.

— Не троньте, не позволю! Ее нельзя трогать, — запротестовал профессор, дрожа всем телом. — Мое

дело лечить. Я всех лечу. — Дрожащей рукой он совал офицеру справку

Офицер схватил бумажку, разорвал ее, бросил клочки на пол и повторил:

— Взять!

Профессор загородил собою Таню:

— Не позволю! Не имеете права! Это кощунство…

Офицер молча подошел к профессору, выхватил пистолет и в упор выстрелил. Иосиф Генрихович рухнул

на пол.

Таню унесли.

— Тани нет. Ой, что же они сделают с ней. — Ксения зарыдала, прислонившись к стене.

— Ну, перестань, милая Нам некогда плакать, — успокаивал ее Владимир.

— Как же они не забрали Юлию Владиславну? — выговорила Ксения.

— Наверное, капитан Шмолл забыл все на свете, когда увидел Берту, — ответил Владимир — Но они все

рчвно не оставят в покое жену и близких профессора. Надо забрать их в лес и сделать это немедля.

— Милая Юлия Владиславна, — Ксения села на пол рядом с женой профессора, обняла ее за плечи, но

не знала, что сказать. Да и что скажешь сейчас этой женщине, сраженной горем!

Жена профессора подняла голову и посмотрела на них сухими покрасневшими глазами.

— Милая, хорошая Юлия Владислава. Мы заберем сейчас Иосифа Генриховича, и вы поедете с нами.

— Хорошо, — выдохнула бедная женщина и опять склонилась над мужем и зарыдала.

Козловцев выбежал во двор, позвал партизан и приказал им взять имущество профессора. В ванной он

нашел заплаканную, дрожащую всем телом прислугу. И ее заставил собирать вещи.

— Придется машину подогнать сюда. Все погрузим здесь, — сказал Козловцев. — Мы быстро соберем

все, а ты, Ксения, иди домой, по пути скажи шоферу, чтобы подъезжал сюда. Надо спешить, а то ночи стали

короткие. До рассвета недалеко.

— Хорошо, так и сделаем, — ответила Ксения. Она вышла из дома, закутала голову, застегнула пальто.

Владимир выбежал проводить ее. Она обняла его за шею и крепко поцеловала.

— Будь осторожен, милый, — прошептала она.

— Будь и ты осторожна, — ответил Владимир. — Когда мы еще встретимся?

— Вот скоро кончится война, и мы тогда уж никогда не будем расставаться, — сказала Ксения. Она еще

раз поцеловала Владимира к быстро ушла.

Козловцев возвратился в дом. Вещи почти все уже были связаны в узлы. Юлия Владиславна сидела,

склонившись над мужем.

Владимир и прислуга подняли женщину и стали одевать.

Вскоре подошла машина Ее загнали во двор. Положили в кузов тело профессора, быстро погрузили

вещи, усадили Юлию Владиславну и прислугу. Разместились и партизаны.

Машина благополучно выехала из города. Мороз сковал полевую дорогу, и сейчас партизаны неслись с

полной скоростью. В небольшом лесочке они догнали деда Морозенко и сопровождавших его двух партизан,