Чтение онлайн

— Цэ я.

— А, старый знакомый! С чем пожаловали?

— Дило е.

— Какого-нибудь партизана принесли?

— Та вже ж…

— Где он?

— У вас тут никого нема чужих?

— Это неважно. У меня сидит мой коллега.

— А вин шо в себе представляе? Кому вин служить?

— Не беспокойтесь. Это наш человек. Самый надежный друг.

— Дило таке, одна дивчина тут е, дуже поранена.

— Так давайте ее сюда. — И профессор, опережая деда, выбежал во двор.

Иосиф Генрихович с помощью своего друга, хирурга Яна Дроздовского сделал Тане операцию, извлек

пулю из ноги и наложил гипс на ногу и на руку. Виткович положил Таню в своем кабинете. Морозенко,

отпустив Грицько, сам просидел на кухне до окончания операции. Когда ушел Дроздовский, дед вошел в

кабинет Витковича, освещенный двумя большими лампами Профессор сидел около Тани и держал ее руку,

проверяя пульс. Он поднял голову и посмотрел на деда.

— Вы еще здесь?

— Як вона? — вместо ответа спросил дед.

— Ничего. Сильная девушка. Я думаю, что все будет благополучно. Потеряла много крови, повреждены

кости руки и ноги, но они срастутся.

— Куды ж цю дивчину зараз диваты?

— Никуда. Будет лежать здесь, в моем кабинете.

Дед подумал, почесал в бороде.

— А шо мени робыть?

— Мне кажется, вам надо идти отдыхать. Вы тут мне ничем не поможете.

— Ну, бувайте здоровеньки!

— До свидания. Зайдите денька через два.

Морозенко ушел.

Профессор продолжал сидеть возле Тани и держать ее руку. Он невольно залюбовался лицом Тани и

вдруг вспомнил, что видел эту девушку в комендатуре, среди немцев. “Странно, — подумал профессор. — Кто

она? Немка или русская?”

Таня открыла глаза. Она долго и недоуменно смотрела на Витковича, на его очки в золотой оправе.

— Вы в кабинете врача. В полной безопасности. Вам сделали операцию и наложили гипс. — Виткович

произнес это мягким, ровным голосом, как привык разговаривать с больными. Он не выпускал ее руки, следил

за пульсом. — Вы меня поняли? — спросил он, желая убедиться, как реагирует девушка.

— Да, — тихо подтвердила Таня.

— Вы русская?

Таня подумала и ответила:

— Да.

— Вы молодец. Вы хорошо… — профессор не договорил. Таня закрыла глаза, сознание снова оставило

ее. “Нужна кровь”, — подумал он.

Виткович исследовал ее кровь, определил группу. В кабинет вошла жена.

— Я не заходила к тебе, знала, что ты занят. Плохо ей?

— Ранение тяжелое.

— Как жаль! Старик мне рассказал о ней. Она так много сделала хорошего! Неужели у нее безнадежное

состояние? Неужели нельзя спасти её?

— Ей крайне нужна кровь, Юлюшка. Твоя группа подходит, но…

Женщина молча расстегнула пуговицы на кофточке и стала снимать ее…

После переливания крови состояние Тани улучшилось. Профессор и его жена сидели у постели девушки,

не смыкая глаз.

— Ну, сколько раз тебе говорить, Юлюшка, иди ложись, — полушепотом убеждал профессор жену. —

Нельзя же так! Тебе отдыхать надо, ты столько отдала крови — и сидишь. Пожалей себя.

Жена ничего не ответила. Она осторожно, с нежностью прижалась ухом к груди Тани, послушала,

посмотрела ей в лицо, но уходить и не собиралась.

Так продежурили они всю ночь. Таня ни разу не открыла глаз, но пульс ее становился лучше.

— Оказывается, Юлюшка, у тебя еще молодая и боевая кровь, — шутил профессор.

Утром Таня очнулась. На ее щеках заиграл легкий румянец. Профессор измерил температуру: она была

повышенной, но Иосифа Генриховича это не напугало.

— Все идет хорошо, — сказал он.

— Прошу вас, не скрывайте от меня правды… Если необходима операция… — с тревогой в голосе

произнесла Таня.

— Не беспокойтесь.

Иосиф Генрихович угадал, откуда возникла эта тревога у девушки.

— Теперь уже не может быть и речи об операции, дорогая моя. И нога и рука останутся у вас такими же,

как были. Только вам придется полежать.

Таня глубоко вздохнула.

— Мне не хочется лежать.

— Но ничего не поделаешь, придется лежать. Скажите, как зовут вас?

Таня не хотела было называть себя, но, вспомнив разговор Ксении и Морозенко о враче, сказала:

— Берта.

Профессор, как будто забыв, о чем спрашивал девушку, вдруг вынул карманные часы, посмотрел на них,

сунул обратно в карман жилетки и поспешно удалился из кабинета. Через несколько минут он вернулся вместе с

женой, оба несли по небольшому подносу с тарелками и чашечками, накрытыми салфетками.

— Вот мы будем завтракать, — сказал он тоном, каким разговаривают с маленькими. Жена его подвинула

к Тане столик, поставила на него поднос, а сама села на край кровати так осторожно, как будто боялась

разбудить спящего ребенка. Профессор стоял со своим подносом в руках и через очки наблюдал за женой.

Таня хорошо рассмотрела эту женщину. Лицо ее с тонким вздернутым носом и слегка изогнутыми

темными бровями было утомлено, под глазами виднелись большие синие круги. “У нее, наверное, грудной

ребенок, и она не спала ночь”, — предположила Таня.

— Все это надо скушать, — сказал профессор, ставя свой поднос на столик.

Таня проглотила несколько ложек бульона и поблагодарила. Но профессор настаивал, чтобы она съела

все, что приготовила жена. Подчиняясь воле врача, Таня без всякого аппетита жевала и глотала то, что давала ей

хозяйка.

Почти целый день Таня проспала. Когда отдыхали профессор и его жена, около больной дежурил Ян

Дроздовский.

Утром обо всем происшедшем за ночь стало известно в штабе партизанского отряда. Андрей узнал, что

Таня ранена, ей оказана квалифицированная помощь и сейчас она находится на квартире профессора

Витковича.

— Надежный ли этот профессор, не выдаст он Берту? — спросил Андрей у командира отряда.