Чтение онлайн

Он быстро выкладывает суть: как заперся, как обнаружил, что Пайпер и есть 3Б, как она впустила его в квартиру.

И заканчивает:

— И что мне сказать, чтобы объяснить, что она мне нравится, не сделав все странным?

— Хм-м-м. Вот это задачка. Потому что, да, похоже, она тоже тобой заинтересована, судя по заботе о растениях и обмену… томными взглядами…

— Я не говорил ничего про томные…

Джейсон щелкает пальцами:

— Есть! Придумал.

Скотт закатывает глаза:

— Ну давай.

— Воспользуйся силой Рождества.

Скотт делает глубокий вдох. Через нос, выдох через рот.

— Чувак, что?

Джейсон тяжко вздыхает — он тут, видимо, единственный рассудительный.

— Омела, брат.

И вот это уже хоть немного похоже на план. Жаль только, мысль, достойная внимания, пришла Скотту спустя минут десять после того, как он вошел в Пайперину квартиру, украшенную под зимнюю сказку.

Это было бы идеально. Он бы мог как-нибудь оказаться под омелой и посмотреть, подойдет ли она, наклонится ли.

Увы.

— У нее нет омелы. Во всяком случае, ни в тех местах, куда меня пускали.

Если честно, Скотт даже не знал, продают ли ее еще, теперь, когда все узнали, что она ядовитая.

— Ладно… найди что-нибудь похожее.

— Нет ничего похожего.

— А может… — Скотт почти слышит, как у Джейсона скрипят шестеренки.

— Ракета! Игрушечная ракета! У нее есть ракетка, чтобы ты мог поднять ее над головой?

Скотт прерывает звонок и уходит под душ.

Проблема, думает он, пока втирает в волосы Пайпер шампунь с запахом лаванды, в том, что он не имеет права ошибиться.

Он не хочет поставить Пайпер в неловкое положение, если вдруг окажется, что она не чувствует к нему того же. Особенно сейчас, когда ему еще предстоит спать на ее диване.

Но если она не заинтересована, он просто уйдет. Он все равно собирался завтра ехать к родителям. Сегодня ему кровати не увидеть, но за годы ординатуры он научился спать где угодно.

Если быть совсем честным, его больше пугает ее «да», чем ее «нет».

Скотт не встречался ни с кем всерьез со времен Шерил, еще в медшколе. Он был так сосредоточен на том, чтобы стать хорошим врачом, что все остальное в его жизни тихо отошло на второй план.

Он привык к мысли, что, раз он вернулся работать в родной город, люди, которых он любит, просто подождут, пока он чуть укрепится, чуть почувствует почву под ногами.

Часть его — та самоуверенная, та, что легко раскладывает чувства по коробкам, — шепчет, что он мог бы сделать ту же ставку и с Пайпер.

В надежде, что однажды он проснется и почувствует, что готов. Что может довериться себе настолько, чтобы поставить другого человека на первое место. Чтобы не бояться того, какая она смешная, какая красивая. Какая непримиримо решительная в своем стремлении быть собой.

Он мог бы рискнуть. Этим чувством, которое накрывает его рядом с ней. Вдохновением, голодом, какой-то бешеной, обжигающей нервозностью.

У него пока есть выбор. Сейчас, пока слова еще не вырвались наружу и не повисли между ними.

Он мог бы подождать. Вдруг, пусть и с крошечным шансом, однажды он станет увереннее. Однажды поймет. И она все еще будет там, за стеной. Ждать его.

Но остальная часть Скотта — та, что по-настоящему живая — вспоминает Пайпер в тот первый вечер: как она сидела на бордюре, пытаясь дышать, справляясь со страхом. Как ветер цеплялся за ее кудри. Как мороз раскрасил ей щеки.

И понимает, без малейшего сомнения: если он не попробует быть смелым сейчас — в этот момент — он ее не достоин.

Пайпер, я хочу пригласить тебя на свидание.

Пайпер, ты невероятная.

Пайпер, мы только что познакомились, но я никогда так не чувствовал.

— Черт, — бросает Скотт в шелест душа.

Чувства самые настоящие, но слова… Звучат до смешного приторно. Будто их затерли до дыр все, кого накрыло рождественское помешательство на влюбленности.

Он на нервах. Еще и потому, что она писатель. Он точно знает, как ловко она обращается со словами. А Скотт всегда с ними воюет: он так долго перебирает фразы в голове, что чаще предпочитает просто молчать.

Внутренний Джейсон предлагает выписать Пайпер «рецепт любви», и Скотт яростно отгоняет эту мысль.

Может, под Рождество допустима маленькая порция слащавости?

Он мог бы отправить ей открытку.

Признаться в чувствах под мелодию «Звенят колокольчики» или «Тихой ночи».

Он как раз взвешивает плюсы и минусы идеи вывести глазурью «Можно я угощу тебя китайской едой?» на сахарном печенье, когда оборачивается и видит паука.

Пайпер ходит взад-вперед по гостиной, когда слышит крик и сразу понимает — всем нутром — что Скотта в ее ванной убивают.

Она делает то, что сделал бы любой здравомыслящий человек без наклонностей социопата: хватает первое острое, что попадается под руку. В данном случае кочергу.

— Скотт? — Пайпер стучит в дверь, держа кочергу на плече. — Ты там в порядке?

Она слышит, как выключают душ.

— Пайпер? — отзывается Скотт, голос немного уходит в хрип.

— Ты закричал. — Мало вероятно, но все же возможно, что какой-нибудь рождественский вор ловко взобрался по пожарной лестнице и перелез в ее открытую ванную. Или, предположим, он поскользнулся на каплях геля.

Пайпер не представляет, что будет делать, если врач из приемного покоя поранится у нее дома. Разве что подержит зеркало, чтобы он сам себе наложил швы?

Скотт откашливается.

— Все хорошо. — Он звучит ближе, как будто уже вышел из душа и стоит на коврике. — Но в душе паук.

Ну да, логично. Она всегда оставляет окно приоткрытым, потому что вытяжки в ванной нет. Будь она пауком, сидящим в морозе за окном, тоже полезла бы в тепло и к воде.

— Он меня напугал, — говорит Скотт, а Пайпер готова поклясться, что он намеренно понижает голос на дополнительную октаву, компенсируя крик.

Хорошо, что она по эту сторону двери — не нужно прятать улыбку. Он такой милый, до нелепости. Ей нравится он до смешного.

— Ты не могла бы… ну… есть у тебя стакан и кусок картона, чтобы можно было его поймать?

Ну конечно он собирается спасать паука, думает она. Будто ему мало ежедневных ударов по ее гормонам.

— Сейчас, — говорит она. — Минутку.

Пайпер достает из шкафа банку, а из контейнера для переработки выудивает коробку из-под макарон, отрывая ровный кусок картона.