Чтение онлайн

Спускаемся под землю. Я остановился на платформе, смотрю в тоннель… По трубам, потерявшим защитное покрытие, расползается коррозия, на них собирается конденсат… Хочу запомнить все – эти капли ржавой воды, похожие на янтарь. Я никогда не обращал внимания ни на туман, ни на тени, да вообще ни на что. А сейчас я все это запомню. Пусть даже я не проживу больше четырех дней – я все это запомню.

– S9…

– Я думаю…

– Сомневаешься?

– Нет, думаю. Правда, для меня слишком сложно думать об этом, принимать такие решения. Для тебя, для Стража – время не существенно, но для нас… У нас могло бы быть время…

– Могло бы. Только каждое мгновение этого времени отнимало бы время у всего, досягаемого для вас.

– Мы как всегда разделились во мнениях – кто-то решил продлить время, кто-то придерживаться ситуативного нейтралитета, кто-то сохранить то, что еще можно…

– У тебя выбор меньше.

– Не думаю, D40. Механизм запущен, но еще есть надежда, что его можно остановить. Я могу пойти на риск ради времени, могу поступить так, как должен поступать офицер… Но я выбрал другую надежду – не мою, а всех их, других… Теперь это просто паранойя…

– Для тебя это типично, S9.

– Да, только цели… Снайпер промахивается, когда паникует. Я всегда попадал в цель. Но теперь я понимаю, почему меня списали – я действительно нестабилен, и это совсем не то, что я думал. Я определил досягаемую цель, но не могу на нее навестись, потому что слежу за другой целью. Это мой долг. Мы все запрограммированы, я знаю это. Сейчас у меня в голове как будто что-то сломалось. Есть больший долг, и я не могу пренебречь им. Но есть и… D40, я ведь такой же защитник, как и ты. Я должен защищать людей, любой ценой, и не просто должен… Я не могу поступать иначе. Это даже не так, как у тебя – нашел логическое несоответствие или понял, что задача неисполнима и все… Это что-то неосознанное, что-то иррациональное – это желание, это страх. Не понимаешь?

– Понимаю, S9. Идем.

Бункер уже близко. Остановился. Не могу идти дальше. Я не могу зайти в этот пустой бункер, не могу видеть в нем этих “зверушек” и “людей” из первого поколения, занимающих наши места. Они ни в чем не виновны – просто я не могу их сейчас видеть. Такие люди, как я, опасны для системы, поэтому меня и списали. Я способен на пересмотр долга… и это случилось… У меня сорвало ограничители сознания… Я предатель?!

Меня переполняет сила, она рвется наружу из-за грудной клетки. Не примененная энергия требует выхода, ее питают отчаянье и что-то еще – что-то огромное, что-то сияющее… Это последняя вспышка сверхновой, последний вздох умирающей звезды или только зародившаяся новая звезда – раскаленная, яркая, сияющая белым светом?.. Звезда, которая будет сиять миллиарды лет, или та, что отпускает в пустое пространство последний заряд энергии, прогорает, становится сверхплотной материей, стягивающей к себе планеты непомерной гравитацией?.. Последний, концентрированный, исход энергии сверхновых не имеет равных по силе, но я буду брать силу у новой звезды. Сейчас мы умираем… И сейчас зарождается новая жизнь…

“Защитник” подошел ко мне практически вплотную…

– Что с тобой происходит?

– Ты помнишь, как рухнул Анлаген?

– В который раз?

– Именно…

– Что ты имеешь в виду, S9?

– То, что сказал. Помню, сколько людей мы потеряли, сколько техники, и, как ты сказал, в который раз. Сколько лет Анлаген переходил из рук в руки, сколько раз его поднимали из руин, сколько ресурсов, сколько жизней сожрал этот замерзший город… сколько сил… И все впустую… Все это время мы держали Хантэрхайм и все впустую? D40, вся моя жизнь, все надежды – все пошло к черту! Сколько людей мы положили, только чтобы продержаться на этом ни к чему не приведшем отрезке времени! Мы не сумели воспользоваться этим временем!

– S9, можно было бы воспользоваться лучевыми пушками первого порядка или открыть недоработанный пространственный переход, но тогда бы все кончилось раньше, и по разрушительной силе последствия были бы равны катастрофе космических масштабов.

– Когда мы уходили из Хантэрхайма…

– Я тогда был с Норвальдом в Штраубе.

– Только мы с Герфом и прорвались, когда вся шестая армия исчезла под их расщепителями. Я не знаю, как это получилось – мы отходили, все теряли, теряли людей, технику… А они уже взяли воздух, блокировали город. Оборвалась связь… А потом, уже на переходе не так далеко от границы, на меня вдруг обрушилась тишина. Мы с Герфом остались одни в замерзшем городе, где уже провели наземную зачистку. Оказались в ментально слепой зоне. Они ставили под землей посты, обыскивали сектор за сектором… Знаешь, тогда очень трудно было заставить себя сделать хоть шаг – войти в их зону восприятия… Но потом… Мы бежали так, что на любом турнире стали бы бесспорными чемпионами. Не знаю, как мы между патрулями проскочили – мы, считай, напролом шли… Они были уверены, что нам деваться некуда – они в таком случае вообще системы стирают. Да, нас, можно считать, убили, как только мы на землю вышли… Гнали практически до Валсхайма – и по “пустой зоне”, до нашего воздуха. С Валсхайма поднялись истребители, я до сих пор это помню – лежал в оставленной ледником траншее и поливал землю кровью… D40, мы отходили последними, приняли основной удар… под землей… но никто не ушел – только мы…

“Защитник” слишком внимательно на меня смотрит – пытается проанализировать мое состояние и понять, откуда вдруг эти воспоминания всплыли и к чему это вообще…

Я бросил сумку на пол и побежал, как одержимый, как тогда в Хантэрхайме бежал вместе с Герфом. Мы не пошли по минус третьему уровню, а спустились по переходу на уровень подземки, где постов было меньше… До границы было не так далеко… Мы бежали, как будто за нами гналась сама тьма… За нами гналась тьма… Я тогда разблокировал энергоблок и бросил за спину, чтобы подорвать тоннель… Я бегу так же, как и тогда. Меня догоняет волна света, огонь, звенят осколки панелей… тоннель рушится, а я бегу. Тогда не было ничего, кроме этого безумного бега. Нас нагонял горячий воздух… И сейчас холодный сквозняк вытесняется раскаленным потоком. Нас догоняет, обгоняет облако пыли от обрушенных стен и перекрытий… Там, за обогнавшей нас мглой, их пост… Я помню, какие чертежи складывались из пересекающихся лучей. Тогда отступать было некуда… Нас прикрывал блок, который поставили для своих постов их штурмовики… Координаты ментальной активности – цель… Я никогда не делал ничего с такой скоростью… спускаю луч… Герф прикрывает… Блок плавится… Режу наискось непрерывным потоком – спускаю заряд… Бросаю полуразряженный энергоблок… Тоннель должен выдержать… трескается обшивка… рвутся осколки… и бегом…

Жесткий перехват… D40 заламывает мне руку.

– S9, разожми пальцы – медленно. Я его заблокирую.

– Что?..

– Отдай мне энергоблок.

Пытаюсь отдышаться. Разжал кулак. Захват ослаб. Я что, собирался?..

“Защитнику” сейчас не до меня – он аккуратно восстанавливает последовательность блокировок – замедлитель установлен на десять секунд. Я все никак не могу отдышаться… Сажусь на пол.

Они заблокировали подъемник, и пришлось лезть по лестнице. Я помню оплавленный люк – сплав сосульками застыл на морозе. Солнце ударило по глазам… и ветер… Есть ментальная активность – два тяжелых андроида. Мы стоим на площадке – лестничная шахта узкая, но стены и опоры перехода нас прикрывают. Сосредотачиваюсь на скане – сейчас они выйдут на огневые точки… Я беру две цели, Герф должен отбить лучи – он успеет… Правая рука отказывает – Герф режет непрерывным лучом… берет мою цель… Смотрю на руку – по локтю льет струя крови: алая, пульсирует – это артерия… Боль рассеивает внимание – это не прижженная лучевая рана, а осколок. Не заметил даже удара… Затягиваю вместо жгута пустой наплечный ремень-носитель – не особо поможет, но… Уже видна стоянка легких транспортов. Мы на окраине Хантэрхайма. В центре полыхает штаб, резервные центры управления, склады и заводы… Мне все тяжелее бежать – вот-вот вырублюсь. Есть ментальная активность… Разведчики курс не меняют… Мы под ударом тяжелой наземной техники… огневые точки закрыты, но дестроеры перейдут… Нам не до выбора позиций… Сейчас для меня есть только скан, на котором отображаются осколки иглоподобных башен – точка открылась… Навожусь – луч… Стреляю с одной руки… Снег растекается под ногами, парит, мешаясь с моей кровью… Боль уже жжет ключицу. Они переходят – сейчас откроются две огневые точки – и нам конец. Бежим к транспортам… Не успеем… Герф не справится… Беру цель, с другой руки перебиваю луч, но она уже немеет… Я вырубаюсь – сопротивляюсь, но не могу ничего сделать… Герф сбил меня с ног… Лежу лицом в землю – пусть и пару секунд, сейчас и это много. Цели сняты… Герф пытается встать – стоит на коленях, а подняться не может. Черт! Легкое прожгло – это тонкий луч, ожог не такой большой. Он меня закрыл!.. Собираю последние силы и рывком забрасываю его в транспорт. Сейчас нас добьют… Разведчик! Диктую транспорту маршрут… Он активировал пушку – теперь вся надежда на него… Рывок – он отобьется. Герф задыхается, он уже без сознания. Срываю с него маску… Транспорт рванул к Валсхайму, перейдя на предельную скорость, а я… Толчок преодоления звукового барьер выбил из меня дух… Я вырубаюсь…

– Пора возвращаться, S9. Не поддавайся бреду.

– Возвращаться?

– В обоих смыслах.

– Я не могу забыть это. Никого не осталось… Из этого огромного города никто не ушел…

Рука вконец разболелась. Мы ушли только из-за того, что больше никто не ушел, из-за того, что снег уже забрал мертвый Хантэрхайм… из-за того, что наши следы потерялись в этих снежных пустынях… Но мы прорвались… чтобы сражаться дальше, чтобы встать в строй… Кто-то сможет уйти и из Штрауба…

– S9, под влиянием стресса ты проводишь аналогию.

– Штрауб нас тогда списал… Центр списал Хантэрхайм.

– Хантэрхайм не удержал оборону, и отбить его уже не могли.

– D40, не было прикрытия с воздуха для отступления. Ничего не было. Они подорвали тоннели, перебили отходные пути, и никто не прорвался… только мы с Герфом… Да и то, только потому, что нас не сразу заметили на побоище в огромном зачищенном городе. Потеря Хантэрхайма – это позор AVRG. Столько людей оказалось в ловушке.

– Центр не мог выслать истребители в город под лучевым ударом и остаться открытым.

– Да что теперь… Штрауб ждет то же, что и Хантэрхайм, только хуже – тогда они не могли бросить на штурм такие силы. Никто не прорвется за кольцо оцепления… Я знаю, что никто не уйдет… Но я так же знаю, что иногда случается невозможное…

– Случается только то, что кто-то может счесть невозможным.

– Можешь не продолжать… Просто я сейчас делаю то же самое. Я помню, как списали нас. Я помню это отчаянье, безнадегу… Я помню… и делаю то же самое.

– Не забывай, что ослабило оборону Хантэрхайма.