Чтение онлайн

– Вас покрывали… Это – как руггеры Ульвэра в Штраубе, только нелегально… Может, это до Совета и не дошло, но за такое время о вас не могли не узнать в управлении Альвэнхайма. Кто-то из высшего состава взял вас под свою опеку?..

– Я не знаю, что ты хочешь этим сказать.

Бывало уже что-то подобное… Некоторые животные жили на особом положении… Помню, что на южных территориях Хантэрхайма кто-то придумал кататься на скингеровских упряжках… Обученных зверей держали на специальных базах и корректировали, но, когда вид ликвидировали, все это забросили… Только полковник Ульвэр своих руггеров, не смотря ни на что, не оставил…

– Просто столько времени жить рядом с людьми и не быть обнаруженными невозможно, а если вас обнаружили, то не имели права оставить в живых, особенно зная, что вы продукты экспериментов, связанных с усовершенствованием сознания.

– Поэтому нас уничтожали, когда мы вступали в контакт с людьми?

– Да. Люди закрывали на вас глаза, пока вы не напоминали о своей сущности, не проявляли активности. Про вас информацию не давали… Сокрытие информации такого рода без распоряжения Совета – это не только риск, это очень сложно осуществимо чисто технически. У нас все объекты под постоянным наблюдением, и далеко не каждый имеет доступ к таким системам – остановить информацию, не доводя ее до Центра, могут только избранные.

– Нам трудно поверить в такое благородство.

Решил проигнорировать… Значит, в определенных кругах было известно о том, что эти коты разумны. И с крысами, возможно, так же. Это сговор по умолчанию?.. Поверить не могу…

– А как вы лучевой удар пережили и зачистки? Альвэнхайм был разрушен, там шли жестокие бои.

– Мы ушли за крысами, когда в город еще не пришли наземные машины. Нас много погибло тогда под завалами. Мы ушли недалеко и вернулись, когда все кончилось. В Альвэнхайме больше не было людей, и стало очень тяжело жить – было очень холодно. У нас есть зимний мех, но зимой мы старались, как и крысы, прятаться в подвалах отапливаемых сооружений, а ваши машины поддерживали отопление только там, куда мы не могли проникнуть. Тогда мы ушли на юг. Там мы жили в руинах Небесного города, а потом, когда уничтожили крыс, мы вернулись на север – только не в Альвэнхайм, а в Шаттенберг.

– Ясно…

– Мой сын мог тебе рассказать то же самое. Он знает все древние легенды.

– Он сейчас не может думать.

– Что ты с ним сделал?

– Да я ничего – это у него бывает само по себе.

Возвращаюсь в сектор высшего состава, а там неприятный сюрприз: на кровати валяются два кота, и крыс набежало с десяток. Очень наглядно – животные занимают места людей.

– Хоть бы подвинулись…

Подвинулись.

– D40, что это такое?

– Кот привел другого кота. Крысы – это “носители”. Они пришли к тебе.

Замечательно – эти пойдут на основные объекты, а эти в запас. Крысы действительно отборные…

– Приветствую “носителей”! Инструктаж получите позже. Свободны.

“Носители” построились, встали на задние лапы, отдали честь и попрыгали на пол, направляясь к двери. Когда они вышли, я подключился к “передатчику”…

– Теперь собирайте остальных. Шесть сотен. Нужны самые выносливые – придется побегать на большие дистанции.

– Мы готовы.

– Только проследите, чтобы не было умственно отсталых и тех, кто может испугаться – впасть в ступор или запаниковать.

– Понял.

– Еще, я не всегда смогу отдавать ментальные приказы – это концентрирует фон.

– Мы знаем ваши условные знаками.

– Крыс, как только вы войдете в зону восприятия идентификационной полосы и “носитель” подключит ошейник, вы все должны будете передавать друг другу информацию, вы все будете на связи. Понял?

– Понял. Какую информацию передавать?

– Хоть пропаганду толкайте, хоть лекции читайте – неважно. Главное, чтобы каждый из вас поддерживал перекрестные линии связи. Это должен принять “носитель” – это он должен пропустить через себя так, чтобы ошейник, настроенный на него, передал это идентификационной полосе. Должно быть очень много информации.

– Понял.

– Подготовьте темы. Чем сложнее и концентрирование будет информационный поток, тем для дела лучше.

– Мы знаем, как это. У нас много идеологов, и мы часто спорим.

Интересно, если учесть, что у них коллективное сознание, это – что-то вроде споров с самим собой…

– Вот и хорошо, Крыс – устройте дискуссию. Условия будут не располагающие к размышлениям, поэтому еще раз предупреждаю – готовьтесь заранее.

– Могу изложить основные темы дебатов.

– Потом – все после. Это вы в самой недоходчивой форме изложите полосам контроля и центральному компьютеру. С интеллектом можно бороться только при помощи интеллекта, с порядком можно бороться только при помощи беспорядка, а поскольку это основные принципы работы центрального мозга, у нас уже готово оружие – интеллектуальный бардак. Всегда любил такие вещи. Ладно, что творится в Ивартэне?

– Все очень тихо. К Штраубу больше не переводят наземные машины.

– Это все?

– Да. Патрули не меняли, ведется наблюдение за границей.

– Крыс, если дозорные сообщат, что небо над Штраубом засветилось – докладывайте без промедлений. Это значит, что к щитам прекращена подача энергии…

– Есть.

“Защитник” впустил связного… Я отключился от “передатчика” – жду пока тот уйдет…

– Забирают с границ Ивартэна наземные машины. Расформировывают первую линию.

Вот как… Сердце колотится… Они планируют операцию на высокой скорости – ударят всеми силами, и ничто не устоит… Судя по тому, что я извлек из памяти крыс-разведчиков, засланных в Штрауб, штурм и шести часов не займет. Посты оставят только на основных объектах “оккупированных” территорий. Для проведения такой масштабной операции они могут открыть границы Ивартэна, забрав технику в резерв… Тогда еще можно успеть до второй фазы – до зачисток… Надо убедить “защитника” справить документы… как можно скорей… Черт… Он этого не сделает, что бы ни делал я…

– Крыс, как воздушные патрули?

– Не изменились.

– Это ничего. Главное, что наземные посты снимают. Они откроются…

– Не забывай – люди снова подавят тьму. Они не смогут отпустить ее – она все равно поглотит людей, она поглотит всех нас. Отпустить ее можешь только ты один – только сейчас.

– Оставить людей на съедение тьме?..

– Так должно быть – это их тьма.

– Наша, Крыс.

– Уже нет.

– Если бы все было так просто…

– Ты готов отдать жизнь и принять муку, чтобы люди продолжали жить. Но ты уже сделал это для нас.

– Ты понимаешь, что… Еще рано такие пафосные речи вести.

– Понимаю, но ты уже победил тьму – она не сможет сопротивляться бессмертному.

– Я отключаюсь, Крыс. Если что – сообщай сразу.

– Понял.

У крыс все сводится к этой их идеологии. Они и думать не могут ни о чем, кроме светлого будущего и всеобщего объединения во вселенских масштабах. Они не понимают – считают, что все уже решено… А коты, вообще, не думают – резвятся, как будто это будет вечно, и им даже в голову не приходит…

– Крыс, еще… Передай вашим постам у границ Ивартэна, чтобы разведчиков в город высылали. И пусть будут особенно осторожны.

– Понял.

Кот вежливо трогает лапой мое предплечье…

– Ужинать будем? Мы уже второй раз ужинать будем.

– Да…

Теперь со мной ужинают два кота. Это удобнее – они свое любопытство вымещают друг на друге. Серый кот думает только о болезнях – это я уже усвоил, но моего отупевшего Кота это только восхищает до одури…

Коты меня вытесняют потихоньку – полностью заняли подушку. Это, конечно, ничего – у меня еще подушки есть, но сам факт… Верхушка крысиной организации вышла из подполья и обосновалась в центре управления. Крысы развернули такую активную деятельность, что теперь сложно не наступить ненароком на кого-нибудь из их высшего состава. У крыс, как я понял, сложноорганизованное сообщество… В их маленьких лапках великая сила – это ясно, даже если не учитывать их количество, а только коллективное мышление и сложную организацию. Они приспособились, выжили в таких условиях… Крысы всех переживут… Только первое поколение во всем этом участия не принимает – скитаются, как тени. Они не люди – их гены перекроены до неузнаваемости, хоть внешне они и похожи на людей… Они существуют в каком-то отрешенном мире покоя, и у меня они крепко связались с образами древних шаманов, для которых одинаково значимы и неразделимы внешние, внутренние и еще черт знает какие пространства. От острого чувства одиночества хочется остаться одному без этих других существ, но оно же и не дает мне их прогнать.