Чтение онлайн

— А хотя стоп, — вдруг понял я. — Может и не получится. Но сугубо по не зависящей от меня причине…

А затем вкратце объяснил, что происходит. Так, мол, и так: злодейский сеньор Бардоне угрожает закрыть «Марину» и скорее всего начнёт действовать в ближайшие дни, но это ничего ведь есть аудиозапись с компроматом и так далее и тому подобное…

— М-м-м, Бардоне, значит, — на другом конце провода послышался тихий вздох. — Птица высокого полёта, но с довольно низкими привычками. Интересно, сеньор Маринари, интересно.

— Насколько я понимаю, закон будет на нашей стороне. Так ведь?

— Отвечу честно: не знаю. Прецедентов не встречал. Это же Венеция, тут… Гхм… Такой вопрос, сеньор Маринари… извините за нескромность, но если что… если вдруг…

— Греко, переходите к делу.

— У вас найдутся деньги на… э-э-э… оперативные расходы?

— Без проблем, — ответил я.

— На всякий случай! — поправился Греко. — Я попробую разузнать что к чему и буду держать вас в курсе.

— Благодарю…

Как это водится, моё утро началось не с кофе. Первой после пробуждения меня обрадовала Джулия. В ресторан она вошла бледная, поникшая, и дрожащими руками молча сунула мне под нос свой планшет.

А там новость. На экране был открыт городской портал с рейтингом заведений общественного питания. Начинался этот рейтинг, как и полагается, с отличников пищепрома, а вот если промотать список до самого-самого низа, там можно было обнаружить и нашу «Марину».

— Единица, значит, — сказал я.

Красная такая, жирная цифра. А если развернуть, то и комментарий сеньора Бардоне: «Системные проблемы с соблюдением санитарных норм, несоответствие меню, несоответствие стандартам сервиса, ненадлежащее качество продуктов». Ах ты ж собака сутулая!

— Да-а-а-а, — присвистнул я.

— Ну вот, — сказала Джулия и шмыгнула носом. — Сказал и сделал. Честный, да?

— Очень честный.

— Артуро! — и тут в голосе кареглазки проскочила уже известная мне со вчера нотка предсмертного ужаса и тлена до колен. — Единица! Это же катастрофа! К нам теперь никто не придёт!!!

— Придёт.

— Так некуда будет приходить! Нас же закроют!

— Погоди. И проходи уже давай в зал…

Пока Джулия надевала фартук и суетилась за стойкой, я запрыгнул на барный стул, открыл собственный телефон и налистал информацию, которую вчера ночью добыл самостоятельно.

— Значит, так, — сказал я. — Разбираемся. Единица это плохо, но не смертельно. Смотри чего пишут: «основанием для приостановки деятельности или отзыва лицензии является совокупность грубых нарушений, зафиксированных в ходе ПОВТОРНОЙ, — я поднажал на слово, — проверки комиссией из бла-бла-бла, либо же наличие непосредственной угрозы жизни и здоровью посетителей». Короче говоря, единица в рейтинге это не повод закрывать ресторан. Отобьём повторную проверку и всё будет хорошо.

Джулия уставилась на меня так, как будто я только что заговорил на древнешумерском. Или опять ввернул в речь пару русских слов типа «prigoriyunitsya» или «zashishayushiisya».

— То есть… нас не закроют?

— Не сегодня, — сказал я. — Пока не найдут у нас в холодильниках биологическое или химическое оружие, либо же семью крыс-мутантов в подвале. А я этого не допущу. Следующая проверка обязательно будет с видеофиксацией, иначе я на порог никого не пущу.

Улыбка медленно начала возвращаться на лицо кареглазки.

— А рейтинг?

— А вместо рейтинга у нас теперь только репутация. То, что мы делаем сегодня и сейчас. Вкусная и здоровая пища, довольные гости и вылизанный до блеска зал. Возмо-о-о-ожно кто-то из туристов и испугается этой чёртовой единицы, но Дорсодуро и так не славится турпотоком. А теперь всё! За работу! Normalno delay…

— Normalno budet, — закончила за меня Джулия.

Поговорки без «щ», «ш» и «ы» она вполне себе могла запоминать и воспроизводить.

— За работу. О! — тут же мне позвонил Греко. — Доброе утро!

— Сеньор Маринари, боюсь всё плохо, — начал он без предисловий. — К сожалению, ваша запись ничего не стоит. А если точнее, то не является доказательством для суда.

— Во как…

— К сожалению. В Венеции так дела не делаются. Пускай даже самая красноречивая и показательная, одна аудиозапись без живого и уважаемого в городе свидетеля, который лично слышал эти слова и готов подтвердить их в нужном кабинете — это просто шум. Помехи, так сказать. И более того, Бардоне даже может выступить с ответным иском за клевету. Скажет, что его голос смонтировали, или он шутил, или фраза фраза вырвана из контекста…

— Уважаемый, значит? — задумался я.

Из «уважаемых» и беспристрастных начало нашей презабавнейшей беседы слышала разве что сеньора Аврора. И вот вопрос: а впишется ли она за остроумного, обаятельного, харизматичного и невозможно эротичного, но всё-таки приезжего ресторатора, которого она видела всего лишь пару раз в жизни? Проверить можно. Полагаться не стоит.

— … а у сеньора Бардоне тем временем, — продолжил Греко, — сыщется десяток самых уважаемых сеньоров, которые подтвердят, что он святой и кристально честный человек.

— Понятно.

— Короче говоря, сеньор Маринари, ваша запись годится для уголовных дел. А у нас тут административная война, и это совсем другое.

— Интересно-интересно, — сказал я и двинулся в сторону кухни. — У меня на родине одной такой вот записью можно целый аристократический род по миру пустить, а здесь, стало быть, она вообще ни к чему.

— Получается, что так, сеньор Маринари. Напоминая, что вы в Венеции. Здесь всё куда тоньше и грязнее. И да, между нами, — тут голос Греко стал тихим, будто он оглядывается по сторонам. — Вы умеете хранить тайны?

— Можете быть во мне уверены, сеньор Греко.

— Я поузнавал по собственным каналам. Так вот если слухи правдивы, то Бардоне водит очень тесную дружбу с префектом Сан-Поло, сеньором Пеллегрини. И у них на пару что-то вроде бизнеса…

— Рэкет? — спросил я, хотя по смыслу куда больше подошло бы слово «крышевание», но как его перевести на итальянский я просто не знал.

— Не совсем, — ответил Греко. — Не так грубо. Просто оба довольно плотно сидят на финансировании азиатских закусочных по всему городу…