Чтение онлайн

На какое-то время в кабинете повисла напряжённая тишина.

— Кхм-кхм, — сотрудник префекта прокашлялся в кулак. — Ну вы же говорили, что все расходы на вас, верно?

И тут-то Пеллегрино наконец сорвался:

— Да вы охренели, сволочи?! Вы меня разорить решили?! Это я должен вас доить, а не вы меня! А ну-ка забирайте эти бумажки и пошли вон! — префект аж на ноги вскочил. — А хотя стоп! Стоп! Сперва подробно объясните мне, что произошло!

Дождавшись, когда префект проорётся и вытерев с лица его слюни, мужчина стал держать ответ:

— Вы сказали пить, вот мы и пили, — сказал он.

— Так ведь Альдо должен был выпить всё до вас!

— Альдо? Ну да, Альдо там был. Лежал лицом на барной стойке и храпел. А этот Маринари…

— Что?

— Он был такой радушный. Говорит: «сеньоры, у вас был долгий тяжёлый день, вы утомились, и бутылочка шираза как раз то, что вам надо». А вокруг люди такие весёлые были, и скрипач играл, и атмосфера такая чудесная. Вот мы и выпили. Сперва одну, потом вторую, потом заказали какое-то коллекционное «Брунелло» тридцатилетней выдержки. Маринари очень рекомендовал. А оказалось, что бутылка стоит как наш месячный заработок. Мы не знали, сеньор Пеллегрино! Нас подставили!

И снова крики, и снова брань. Выплеснув весь негатив и рассказав подчинённым всё, что он о них думает, префект около минуты молча смотрел в окно. Но в конце концов вернулся к столу, нажал на кнопку и велел своей помощнице возместить мужчинам все их убытки. Почему? Да потому что он дал слово. Венеция! Каким бы ты ни был человеком, а слово нужно держать.

Город и так уже обиделся на «Бонсай». И если он, Пеллегрино, начнёт отказываться от собственных слов, то кто знает? Быть может, он следующий?

А деньги… деньги вернутся. Пеллегрино поимеет со своих горе-работников в разы больше, просто они этого ещё не понимают. И не поймут в конечном итоге — всё пройдёт тихо и аккуратно.

— Разбудите Альдо и приведите его ко мне, — сказал префект напоследок и стал ждать.

А сеньор Скальфадо действительно появился на его пороге спустя пять минут. Мятый, потерянный и глубоко несчастный.

— Сеньор, — Альдо сразу же начал извиняться. — Никогда, сеньор. Никогда со мной такого не было, я вам клянусь, что…

— Тихо! — рявкнул префект.

Слово словом, но Пеллегрино нужна была жертва. Кто-то обязательно должен быть наказан. Нужен козёл отпущения, на котором он отыграется, и Альдо как никто другой лучше подходил на эту роль.

— Из-за тебя я попал на деньги, — сухо сообщил префект. — И знаешь, что? Я не собираюсь этого терпеть.

— Но сеньор Пеллегрино!

— Собирай вещи и проваливай к чёртовой матери. Ты уволен!

Альдо открыл было рот, чтобы ещё разок попытаться возразить, но по выражению лица босса понял, что тот не шутит. Пытаясь сохранить собственное достоинство кивнул и молча вышел вон, оставив Пеллегрино наедине со счетами и зреющей в душе местью. Маринари заплатит. И вполне возможно, что заплатит он не деньгами, а чем-то гораздо более ценным…

Ах, как же хорош был «морской цербер»! Ах, как же хорош был вечер! Ах, как же хорош был я!

Вчера вечером господа итальянцы как будто с цепи сорвались. Дорвались, что называется, и в «Марине» случился какой-то внезапный винный коллапс. Засланные — ладно. Тут понятно, у них был приказ. А вот все остальные гости, видимо, заразились этим безудержным развесёлым пьянством и не смогли сдержаться — почтенные сеньориты и импозантные сеньоры кушали вино в три горла, как подростки. Да так, что под самое закрытие нам с Джулией даже пришлось извиняться за то, что половина винной карты пуста.

Но это было вчера, а сегодня по утру я уже плыл в Риальто. Но только не на известный всем и каждому туристический базар, а прямиком в его изнанку — добирался по лабиринтам узеньких каналов в место, известное среди местных как «Винный Квартал».

И вот конкретно сюда туристы не добирались. Им, возможно, и было бы интересно побродить здесь и поводить жалом, но мало кто мог позволить себе здесь что-то купить. Здесь бал правил Его Величество Крупный Опт.

Итак! Картина: длинный тёмный канал, над которым смыкаются стены домов, почти не пропуская солнечный свет. Вдоль воды стоят не причалы, а бесконечные лотки, палатки и плавучие палеты с коробками и бочонками. И запах! Запах стоит отдельного упоминания. Иногда у меня складывалось впечатление, что сам канал заполнен вином как минимум наполовину, и что это именно от него идут алкогольные пары. А ещё я практически уверен, что подавляющее число местных лавочником перманентно живут слегка прибухонькими.

Ну а я… что я? Я шёл сквозь эти испарения, как сквозь лёгкий бриз. Для меня это был просто насыщенный, интересный ароматический букет. Мои энергоканалы, заточенные перерабатывать и выводить из организма всю отраву, работали на автомате. Пьянею я только тогда, когда сам этого хочу.

Я сейчас больше анализировал запахи. Так, мол, и так: вот тут перебор с дубом, вот тут интересная кислинка, а вот это пахнет недобросовестностью и сивухой. Но каюсь! Я не спец по вину. И Джулия, кстати, тоже. Так что если вчерашний вечер в «Марине» станет чем-то само собой разумеющимся, то мне бы, по-хорошему, заиметь в команду годного сомелье.

Итого: обмениваясь с лавочниками шутками и прибаутками, я полностью загрузил собственную гондолу и оформил заказ с доставкой. Из интересного почти ничего. Разве что добыл три бутылки Амароне делла Вальполичелла возрастом аж семьдесят годков — торговец клялся, что вино настаивалось не абы где, а в подверженном аномалиям подвале. Дескать, каждую ночь над этими бутылками плакал призрак монахини.

Короче говоря, штука редкая, дорогая, эксклюзивная. Не для каждого. И именно одной из этих бутылок можно будет козырнуть, если вдруг в «Марине» появятся какие-нибудь особые гости.

Но дальше! Вернувшись в ресторан, я обнаружил как Джулия уже расставляет стулья, и всё идёт своим чередом. Заготовок с ночи море, винный запас пополнен, Бартоломео загружен и отправлен в рейс, на завтрак полная посадка. Хо. Ро. Шо.

Одна беда — ночные лилии, которые со слов кареглазки должны были стоять неделю почему-то уже начали уставать. Не жухли, как обычные цветы, а тускнели и теряли свой восхитительный аромат. Истощаются, что ли? Столько народа вокруг, вот они, должно быть и приуныли от того, что приходится отдавать свою аномальную силу прямиком в зал. Но! Тут уж извините. Как аттракцион они работали на ура, и потому… с самого утра в голове у меня свербила навязчивая идея: «Надо бы найти ещё».

И потому-то сегодня ночью я собрался на вылазку. Как всегда проводил Джулию до дома, исполнив обязанность галантного и заботливого начальника, а затем привязал гондолу в квартале от её дома и двинулся до «Марины» пешком.

Ночь была… э-э-э… плотной? Не знаю, как объяснить. Обычно во время моих ночных прогулок на улицах стоял плотный туман, а вот сегодня его по ходу дела сдуло. И в его отсутствии пространство между домами как будто бы наполнялось не воздухом, а каким-то сотканным из самой тьмы желе. Фонари светили, да. Вот только толку с них не было — свет рассеивался очень выборочно и висел в воздухе тёплыми оранжевыми шматками. Иногда складывалось впечатление, что его можно пощупать.