Чтение онлайн

Провожу пальцами по её щеке, кожа горит.

Глаза в глаза.

Приглаживаю растрепанные пряди.

Это так правильно сейчас. Быть с ней, бороться за нее и нашего ребёнка.

С тех пор как расстались тогда в машине, так хорошо, как сейчас, ещё не было.

Прижимаю её к себе.

Волосы щекочут лицо, запах кожи бьёт в голову, как самое крепкое вино. Залип на ней, как мальчишка.

— У тебя телефон в кармане, — шепчет мне в шею.

Прислушиваюсь, точно.

— Собирайся, поедем, — киваю Мие.

— Да у меня ничего нет, — пожимает плечами.

— Тогда одевайся. Да, — отвечаю Сане на мобильный.

— Рокот, все готово. Можно ехать.

Выдыхаю и подаю Мие пуховик.

— Понял. Спасибо за адрес, кстати.

— Нашел?

— Да.

Отключаюсь.

— Что случилось? — тут же спрашивает.

— Всё нормально, не волнуйся. Дела.

— Я всегда буду за тебя волноваться. Поэтому лучше рассказывай. Что у вас за дела?

Тимур ведет одной рукой машину, второй — сжимает мою ладонь. Сосредоточен, молчит. Про свои дела рассказывать не хочет.

А я и так догадываюсь, о чем они.

Рокотов сейчас выглядит так, словно на его плечах мир, который вот-вот рухнет.

Не узнаю. Тот Тимур, что ворвался в мою жизнь, ломал все, соблазнял, добивался, сейчас хочет все исправить.

— Почему ты вообще согласился на этот брак? — слова вырываются, прежде чем успеваю их обдумать.

На светофоре тормозит и оборачивается ко мне. Будто ощупывает каждую частичку моего лица. Ещё секунду молчит, а потом вздыхает, медленно проводит рукой по волосам.

— Мы с Львовичем, отцом Софи, познакомились год назад. Был общий проект, потом он познакомил меня с дочерью, — говорит ровно, почти без эмоций.

Загорается зеленый, снова едем.

— Слово за слово, Львович начал продавливать меня и предлагать выгодный всем союз. Я не хотел детей. Его дочка не могла их иметь. У неё проблемы со здоровьем. В общем, для него это была гарантия, что Софи не останется одна. Взамен я получаю хорошее приданое. Ну ты видела.

Та земля.

— Она не сможет забеременеть?

— Да. Но по их брачному договору и мне пришлось бы сделать операцию, чтобы тоже не иметь детей. Фактически, они обезопасили себя, что их семейный капитал никуда не ушел.

— А кому они собирались оставить все свое наследство?

— Нашего ребёнка бы выносила суррогатная мать.

— И ты на это согласился?

— Почему нет? Детей я не хотел. А власть и деньги — да.

— А наш ребёнок? Его ты тоже не хочешь?

— Мия, давай не будем торопиться. Сейчас это пока только слова, я не могу это почувствовать или потрогать. Я не могу сказать, что я не хочу то, чего я не понимаю. А я не понимаю, потому что у самого ничего этого не было. Но я точно знаю, что хочу быть с тобой, — крепче сжимает мою руку. — С ребёнком ты будешь или без. И за тебя я буду бороться.

Мне приятно. Но осадок все равно присутствует.

Он не хочет детей. С другой стороны, сам не понимает, что это. А может, ему даже понравится?

— Не опасно сейчас идти против него?

— Не опасно, но сложно. Надо будет договариваться. Я тебя отвезу к себе, подождешь меня там.

— А если этот Львович предложит что-то ещё более выгодное?

— Выгоднее тебя? — усмехается мне уголком губ.

Меня….

— У меня ничего нет. Ноль приданого. Что не предложи, все будет выгоднее меня.

— Перестань, — снова сжимает мою ладонь, — я и так заработаю денег, на нас двоих или троих. Лучшее приданое это ты сама.

Да. За меня так отец не топил, чтобы вышла выгодно замуж.

— Отец сегодня приходил.

— Я знаю, говорил с ним.

— Обо мне?

— Да, представляешь, — сворачивает за угол, — сказал, что ты со мной из-за денег.

Усмехаюсь сама себе.

— Хочу сразу предупредить, — смеётся Рокотов, — скоро денег у меня станет значительно меньше, так что ещё есть время передумать и сбежать.

— И ты отпустишь?

— Нет, но предупредить должен.

Дурак.

Тимур привозит меня к себе.

— Жди меня здесь. И отвечай только мне, — голос резкий, отрывистый, будто приказывает. Но весь напряжен, скорее просто слишком переживает за меня. — Никуда не уходи.

Смотрю на него, но не успеваю ничего сказать.

— Обещай.

Киваю, потому что слов не находится. Его взгляд смягчается, и на мгновение он касается моей щеки, горячие пальцы обжигают кожу.

— Я скоро вернусь, Мия. Но если что, звони Фету. Он поможет.

Напоследок вжимаюсь в него и целую в шею.

— Можно я с тобой? Я боюсь за тебя. — Знаю, что не возьмет, но так не хочется оставаться тут, одной.

— Мия, это просто переговоры.

— Не просто.

— Посмотри какой-нибудь фильм и отдохни, — отпускает меня.

— Тимур, — снова его обнимаю и поднимаю глаза. — Я тебя люблю.

Он только молча целует в губы. Для него такие слова сказать — это через себя переступить. Знаю, что тоже любит, и когда-то дождусь от него этого в ответ. Просто сейчас не тот момент.

Дверь квартиры закрывается за ним, оставляя меня один на один с гулкой тишиной. Просторная, но пустая, кажется чужой. Только запах Тимура, его едва уловимый аромат в воздухе, напоминает, что я не одна.

Провожу ладонью по спинке дивана, снимаю обувь и осматриваюсь. На кухне обнаруживаю чайник и заварку. Ставлю воду, наблюдая, как пузырьки начинают скапливаться на дне. Звук кипящей воды немного успокаивает, но внутри все равно гулко стучит.

Пальцы обхватывают кружку, горячий пар щекочет лицо. Чай согревает руки, но не успокаивает.

У меня был единственный родной человек, и сегодня я его потеряла. Да, нашла что-то гораздо большее, встретила Тимура. Но какой бы ни был отец, он был. А меня для него и не было никогда. Так, замолить грехи перед мамой. И на этом, пожалуй, все.

А с Рокотовым мы как два одиночества, что пересеклись и столкнулись, создав что-то новое. Новую жизнь.

Кладу руки на живот и глажу его.

Мы справимся и одни.

Теперь уже не так страшно.

Секунды убегают будто замедленные. Каждая минута тянется, как час. Что там с ним? Почему он не звонит? Обещал вернуться. Уже три часа прошло, а его нет. А если что-то случилось?