Чтение онлайн

Макрат не испытывал по этому поводу ничего: ни восхищения, ни враждебности, ни зависти.

Кариан был просто еще одним высшим существом в экосистеме.

Странная раса, эти Марак: созданы для доминирования, но играют по иным правилам.

Тональность двигателей корабля изменилась, едва заметно повысив высоту звука. Переговорщик откинулся на спинку кресла, а Жорен поднялся с нарочитой расчетливостью; его одеяние струилось вокруг него, словно сама гравитация подчинялась его воле.

— Мы приближаемся, — произнес Жорен, не глядя на Макрата.

Макрат даже не шелохнулся:

— У меня есть глаза.

Молчание Жорена стало выговором без слов. Затем он добавил тише, но все еще без намека на мягкость:

— Не проявляй неуважения. Марак — это не один из глав наших округов и не Саэл. Он не станет терпеть подобных вольностей.

Броня Макрата дрогнула вдоль предплечья — рефлекс, жаждущий превратиться в клинок, — но он заставил ее снова сгладиться.

— Ты его боишься, — констатировал Макрат.

Взгляд Жорена скользнул назад, холодный и оценивающий:

— Я его уважаю. В этом есть разница.

Макрат едва заметно пожал плечами:

— Он грозный противник.

— Как и ты, — ответил Жорен, и в этом не было никакого утешения, лишь голый расчет. — Именно поэтому мы здесь.

Корабль пристыковался с приглушенным стуком, давление воздуха выровнялось, а люки завершили цикл открытия. Экипаж выполнял свои обязанности с той же осторожной точностью, с какой медицинская бригада приближается к нестабильному пациенту.

Макрат поднялся одним плавным движением, и стоило ему встать, как отсек показался теснее. Его хвост развернулся и тяжело упал позади — контролируемый, лишенный возможности раскачиваться. Броня сдвинулась в такт его движениям, плотнее облегая контуры тела и втягиваясь, чтобы не задеть переборки.

При них не было оружия — на этом настояли Саэл.

Макрату это не нравилось. Ему не нужен был клинок, чтобы убивать, но само отсутствие оружия несло в себе послание, и адресовано оно было не Кариану.

Оно было адресовано ему самому.

Они ступили на станцию.

Архитектура Маджарин всегда ощущалась под его ногами чем-то неправильным: слишком гладкой, слишком продуманной. Органические формы, сымитированные в камне, словно строители хотели казаться естественными, не отказываясь при этом от контроля. Коридоры изгибались так, чтобы направлять движение, фокусировать поток посетителей и предотвращать резкие повороты или внезапные нападения. Даже само освещение казалось созданным для того, чтобы исключить любые тени.

Это его раздражало.

Жорен шагал рядом с ним: его осанка оставалась неизменной, а присутствие — сдержанным. Сопровождение из Хайракки двигалось впереди и позади — минимальный контингент, выбранный для дипломатии, а не для демонстрации силы. Их страх был запахом, который Макрат мог попробовать на вкус — слабым, но стойким: это был не страх перед Мараком, а скорее страх перед тем, что может сделать Макрат, если его нить снова порвется на незнакомой территории.

И они были правы в своих опасениях.

Пара стражей Марак встретила их безо всяких церемоний. Они тоже носили гладкие, ничего не выражающие маски и броню, которая казалась скорее выращенной, чем выкованной. В их глазах, видневшихся сквозь узкие прорези, не было любопытства — лишь холодная оценка.

Никаких слов, лишь жест, разворот — и их повели за собой.

С каждым шагом Макрат проводил мысленную инвентаризацию: пути отхода, гермодвери, линии обзора. Станция не казалась местом, которое можно легко взять силой; она была спроектирована так, чтобы поглощать насилие и оставаться невредимой.

Разумная мера предосторожности для того, кто принимает у себя высших хищников.

Они вошли в просторный зал.

Это был не тронный зал, и он не был призван поражать воображение богатством убранства: высокое и лаконичное пространство с поверхностями из бледного камня, которые ловили свет и отражали его приглушенным блеском. В одном из концов зала находилась единственная платформа — приподнятая ровно настолько, чтобы создать четкую точку фокусировки, но не настолько высоко, чтобы это выглядело театрально.

Там, в маске и абсолютной неподвижности, стоял Кариан.

Власть исходила от него так, что Макрат моментально это распознал: не кричащая, не показная, а абсолютная. Тот тип присутствия, которому не нужно даже двигаться, чтобы представлять угрозу; воздух вокруг него казался чуточку плотнее, словно сама станция осознавала его авторитет и подстраивалась под него.

Кожа Макрата под броней покрылась мурашками, а инстинкты вспыхнули.

Это был не страх, а жажда соперничества.

Внезапное, острое желание проверить границы: вонзить когти в это спокойствие и посмотреть, что из него вытечет.

Его хвост позади напрягся, но он заставил его замереть и подавил желание брони подняться дыбом.

Просто тоска, сказал он себе. Никакой стратегии, никакого здравого смысла — просто симптом.

Жорен шагнул вперед первым, склонив голову в формальном жесте уважения; одеяния Верховного Арбитра колыхнулись вокруг его ног, словно вода.

— Кариан, — произнес Жорен, и его голос без тени извинений нес в себе всю тяжесть Дренна. — Верховный Арбитр Жорен из Хара. Каста Саэл.

Маска Кариана осталась неподвижной:

— Я знаю, кто ты.

Жорен не ощетинился. Он выжил на своей должности отнюдь не потому, что обижался там, где для этого не было повода. Сдержанным и точным жестом он указал на Макрата.

— Это Макрат из касты Кха'руун, — представил его Жорен. — Высший силовик Дренна. Назначенный клинок Хара. Ветеран кампаний на западных реках, сыгравший ключевую роль в подавлении вторжения Ретан на пограничных станциях.

Он выдержал паузу, достаточную для того, чтобы слова достигли цели.

— И, — добавил Жорен, — именно он действовал для защиты торговых активов Маджарин во время сбоев в работе итранских конвоев два цикла назад.