Чтение онлайн

— День рождения Амелии, точно, — говорю я с тяжелым вздохом. — Я бы с удовольствием, но эти контракты...

— Это не предложение, а скорее требование, — твердо заявляет он. — Помнишь, кто здесь босс?

— Хорошо, — говорю я ему. — Но я предупреждаю тебя... Я уже близка к тому, чтобы пожаловаться в отдел кадров на твое отношение.

Лекс усмехается, успокаивая мое беспокойство: — Будет здорово, если ты вернешься домой.

Дом — опять это слово.

Наш разговор переходит на тему работы, как это всегда у нас бывает. Лекс настоятельно советует мне закругляться и пойти куда-нибудь развеяться, пока я не уволила всю свою команду. Он не совсем не прав. С меня достаточно некомпетентности, и сегодня не тот день, чтобы облажаться под моим присмотром.

Эмиль, моя личная помощница, присоединяется ко мне на поздний ужин в небольшом ресторане неподалеку от офиса. Шеф-повар известен своей потрясающей внешностью и способностью сделать вкус любого блюда идеальным. Мы заказываем дорогое шампанское, смеемся, пьем и закусываем до оцепенения.

— Что мы празднуем?

— Жизнь, — объявляю я, поднимая бокал в воздух. — Никакого праздника, просто Лекс приказал пойти развеяться.

— Последняя неделя была сумасшедшей. У меня не было возможности спросить тебя, как прошли выходные?

— С чего бы начать...

Через четыре бокала я выложила все, включая мой роман с Домиником. Мне было приятно все это рассказать, хотя Эмиль была ошеломлена моим признанием, ее большие голубые глаза становились все шире от любопытства, чем больше я говорила.

— Ладно, начнем с Доминика. Что ты собираешься делать?

— Ничего. Делать нечего. Я не собираюсь быть его любовницей, потому что Аллегра хочет, чтобы я ею стала. Это сложно, и это уже не то, чего я хочу...

— Ты хочешь Ноа?

— Я не знаю, чего я хочу. Я знаю, что когда мы с Домиником занимались тем, чем занимались, я чувствовала себя сильной. Он заставлял меня чувствовать себя женщиной, — честно говорю я, понимая, что бокалы с шампанским тоже имеют к этому отношение. — Но когда я с Ноа... это просто...

— Parfaite? (прим. французский — Идеально?) — она улыбается, отбрасывая в сторону свои длинные шоколадно-коричневые волосы.

— Не совсем идеально. Мы часто ссоримся, — ласково улыбаюсь. — Но между нами есть что-то, что я не могу объяснить. С ним я чувствую себя в безопасности, но он понимает мои страсти. Я для него не игрушка и не любовница...

Эмиль наклоняется вперед и кладет свою руку на мою. Ее пальцы украшены кольцами, а ногти идеально ухожены: — Есть французская поговорка: — Между двумя влюбленными душами нет необходимости в словах.

— Между двумя влюбленными душами нет необходимости в словах, — повторяю я, вздохнув. — Любовь - сильное слово.

— Oui, — говорит она, приковав свой взгляд к моему. — Не позволяй ей ускользнуть от тебя, потому что ты боишься. Это может быть хорошо, Кейт. Это может быть момент, который навсегда изменит твою душу.

***

Черный внедорожник Чарли подъезжает к обочине, и мы с волнением машем ему рукой. Я страстно ненавижу аэропорт Лос-Анджелеса. Пробки из машин, нетерпеливые люди, проталкивающиеся сквозь них и задевающие тебя своими чемоданами. Прошло три года с тех пор, как я в последний раз ступала ногой в Калифорнию, и, Боже, ужасные воспоминания обрушиваются на меня, как приливная волна.

— Как прошел полет? — спрашивает Чарли, погрузив мои вещи в машину и крепко обняв меня.

— Изнурительно.

— Тебе лучше найти немного энергии, потому что у меня дома три девочки, которые умирают от желания высосать остатки твоей жизни.

Чарли не преувеличивает. Девочки работают без остановки. Они должны показать мне все под солнцем, и иногда я получаю команду «Тетя Кейт, смотри на меня!» только для того, чтобы посмотреть, как Эва делает какой-то случайный прыжок или подскок. Я понятия не имею, как Лекс и Чарли справляются с этим на протяжении всего дня. Я совершенно изнемогаю в их присутствии.

К обеду я вижу, как устали их лица. Амелия хочет остаться, чтобы досмотреть какую-нибудь телепередачу, и Чарли соглашается, пока Лекс укладывает Эву и Эддисон спать.

Я проверяю свой телефон уже в миллионный раз за сегодня. По-прежнему ничего от Ноя, полагая, что Чарли или Лекс сказали ему, что я приеду. Я в равной степени играю свою упрямую роль, не связываясь с ним, потому что, честно говоря, я не знаю, что сказать или даже что я чувствую. После ужина с Эмилем мне показалось, что мои чувства прояснились. Оказалось, что, когда шампанское выветрилось, я вернулась к исходной точке, чувствуя себя растерянной.

— Знаешь, он дома, если ты хочешь его увидеть? — Чарли поднимает глаза, чтобы встретиться с моими.

— Увидеть кого?

Улыбка Чарли меняется с настороженной на задумчивую: — Ноа. Он написал мне о каком-то фильме и спросил, не девчачий ли это фильм.

— О... он живет далеко отсюда?

— Минут пятнадцать, я могу дать тебе его адрес?

— Нет, — я безнадежно гримасничаю. — Я в порядке.

Мы молча работаем за кухонным столом, собирая подарки для вечеринки, пока давление не нарастает, разочарование не просачивается в каждую щель, и я больше не могу этого выносить. Мне нужно завершение, окончание, что-то, что поможет мне уснуть сегодня ночью.

— Знаете что? Мне нужен этот адрес. Если позволите, я скоро вернусь.

Чарли не говорит ни слова, отправляет мне смс с адресом, который быстро появляется на моем телефоне, и передает мне ключи от своей машины.

Я ввожу адрес в GPS, а затем вспоминаю, что нахожусь на другой стороне дороги. Мысли разбегаются, я возвращаюсь к вождению на английском, и у меня начинается сердечный приступ, когда фары светят прямо на меня. Дорога до Малибу кажется длиннее, чем пятнадцать минут, о которых говорила Чарли, что только усиливает тревогу.

Машина припаркована перед его домом. Я сразу же выпрыгиваю, не давая себе времени отступить, и стучу кулаком по двери громче, чем следовало бы. Нетерпеливо постукивая ногой, я скрещиваю руки, пока не загорается свет. Ной открывает дверь, одетый в серые треники и без рубашки.

Черт, я влипла.

Мой взгляд падает на его идеально вылепленную грудь и шесть кубиков пресса, доведенных до совершенства. Почему он должен быть таким сексуальным? Он всегда был таким?

— Кейт? — его глаза расширяются от шока. — Что ты здесь делаешь?