Чтение онлайн

— Полкилометра южнее два бронетранспортёра, к северу ещё два по двенадцать бойцов в каждом. Две беспилотных «вертушки» с автоматическими станковыми пулемётами на борту и здесь с нами ещё двенадцать самых лучших, мои ребята, отборные.

Судя по всему, долго разговаривать капитан не привык.

Агата выслушала короткий доклад, раскрыла перед носом бородача ладонь, на которой красовалась серебристая флешка и сказала:

— Здесь фото человека, который нужен мне только живым и никаким больше. Отошлите каждому бойцу в его «образный поисковик». Пусть загрузят оба фото сразу, до пластооперации и после неё. Парень меняется на глазах, так что сличайте каждую деталь. Я не представляю, чего ждать от этих людей, но помните, ни одной капли крови именно этого парня не должно упасть сегодня на землю.

Капитан молча ретировался.

Агата выглянула в иллюминатор. За бронированным стеклом, в полукилометре к северу чернел нестройный ряд построек. Самое высокое здание инверторной станции полуразрушено, под ней крабовыми панцирями рассыпались защитные панели. Дальше виднелась аккумуляторная, перегонная подстанция, несколько трансформаторных с сорванными напрочь крышами. СЭС не использовалась десятки лет.

Сложность заключалась в том, что всё пространство вокруг было усеяно коврами автономных солнечных батарей и эти батареи были рабочими. Все они запитывались на новую станцию Ф-образца, сооружённую в пяти километрах южнее, и это обстоятельство изрядно портило планы Агаты. Повреди федералос хоть одну батарею, тайная операция тут же станет достоянием Совета.

— Начинайте, капитан, — приказала она в трубку внутренней связи.

В небе взвыл двигатель геликоптера. Агата видела, как луч прожектора впился в здание инверторной, и замигали красные огоньки на шлемах опознавательные знаки федералос.

Параллельно раздавался резкий металлический голос динамика с явным латинским акцентом:

— Несистемные и отфильтрованные! Мы не хотим крови! Выходите с поднятыми руками по одному, в противном случае нами будет применён нервнопаралитический газ!

— Жжёный продал нас! — словно пытаясь перекричать динамик, во всё горло орал Мао-Мясник на другом конце заброшенной СЭС.

— Брось Мао, — успокаивал его Инженер, — парень не мог этого сделать.

— Мог! — не унимался Мао-Мясник, — Когда ты послал его в ту клинику за антибиотиками для Энри, он, ей богу, предупредил убешников через тамошних медсестёр.

— Подумай хорошенько, — отмахивался Инженер, — какой смысл сдавать ему наше местонахождение? Он мог сбежать от вас ещё там, в Мегаполисе.

— Это не военные! — истерил Мао. — Это федералос! Валим, шеф!

— Погоди, — Инженер всматривался в ночь. — Ждём…

Мао-Мясника раздражало его спокойствие. Вопреки своей врождённой щепетильности, сейчас шеф неохотно бросал в ответ ничего не значащие фразы, словно сплёвывал на землю бесполезную семечковую шелуху. По его виду можно было предположить, что он больше интересуется ночным небом, подмигивающим зарождающимися звёздами в смотровом окне операторской, нежели штурм элитного отряда Камарильи.

— Надя где? — раздражённо выкрикнул он.

Мао и Игорь переглянулись: шеф явно не походил на себя.

— Энри и Берк ждать не станут! — выкрикнул Мао. — Оба больные на голову!

— Фрогги, найди их! И пусть не вздумают! — распорядился Инженер.

Фрогги бросился к двери.

— Ты запер Жжёного? — убегая, бросил он стоящему у стены Игорю. Тот утвердительно кивнул.

Северянина мало интересовали эти разговоры, больше беспокоило, не даст ли осечку его недавно починенный АК-47 как случилось на прошлой неделе. Его звёздно-полосатые шаровары совершенно не подходили к армейской пиксельной куртке, но этого славянского великана трудно было чем-либо смутить.

В это время на другом крыле, под панцирем двухтонной аккумуляторной батареи Надя заряжала патронную ленту ручного пулемёта «Балиста-9», а Алекс с серьёзным видом наблюдал за её действиями.

— Такими пальчиками не патроны в гнёзда вкладывать, — наконец хмуро сказал он. Взяв армейский монокуляр со встроенным самонаведением, он поднялся к узкой бойнице, выдолбленной в фундаменте батареи, и принялся рассматривать пустыню. В тусклом свете звёздного неба различались контуры солнечных батарей, а под ними чернел силуэт электрокара, и шагах в десяти бегущая человеческая фигура, в которой Алекс распознал Агату Грейс.

— Готово? — он обернулся к Наде.

Лента была упакована в магазин. Присоединив к пулемёту монокуляр, Алекс выставил его перед бойницей и, обернувшись к девушке, спросил:

— Так сойдёт? — а, получив одобрительный кивок, продолжил: — У него отдача не для твоего плечика.

— Надеюсь, он не понадобится.

— Как твой отец? Не пойдёшь к нему?

Надя удивлённо посмотрела в ответ.

— Не бойся, не сбегу, — улыбнулся Алекс. — Можешь запереть меня здесь как смертника в доте.

— А заодно проверить, на чьей ты стороне? — пикантно хмыкнула девушка.

— Разницы нет, либо ты меня, либо они.

— Что значит «ты меня»? — многозначительно переспросила Надя. И уже серьёзней добавила: — Я тебе не враг, а вот кто тебе они, и как они на нас вышли, скоро узнаем. Хотя здесь не бывало и месяца без облавы.

Она немного поколебалась:

— Я действительно переживаю за папу. Скоро вернусь, а ты сиди тихо как мышь. Я закрою тебя, чтобы сохранить… — она замешкалась и продолжила смущённо: — …сохранить для себя. — И затем уже в дверях игриво улыбнулась светло-серыми глазами: — И не трогай мой пулемёт.

— Обещаю быть паинькой, — ответил Алекс, зная, что нарушит обещание.

Надя ушла, заперев дверь на замок, а он, поглаживая указательным пальцем спусковой крючок, ещё раз посмотрел в темноту, но уже через монокуляр ручного пулемёта. Пора было ставить точку.

Теперь он изгой, и ни урбанистический монстр Мегаполис-Сити, ни Пустошь не примут его. Все они — последствия прошлой войны. Не такой кровавой, чтобы возвеличить ценность человеческой жизни; безыдейной, не разрушившей догм и не создавшей смыслов; и ни для кого не ставшей победной, потому не родившей миру великие имена. Нет ничего глупее войны с настоящим «за светлое будущее», потому Прогресс и Антипрогресс, сменившие эпоху Гуманизма — идейки так себе. Пустые и никчёмные и не «путь к сверхчеловеку».

Собственная смерть — не в счёт; сумасшедший фанатик и горстка революционеров-недоумков — к чертям; Марк… он сам выбрал свой путь. Оставалась Надя, девушка с живыми глазами цвета раннего утра…

Он вспомнил её игривое: «И не трогай мой пулемёт», и на мгновение подумал: «А ведь девчонке нравится жизнь». Но смятение его длилось не долго. В руках заряженный пулемёт, а в прицеле давний враг, и вряд ли представится иной такой случай. Пришло время покончить с навязчивыми воспоминаниями детства.