Чтение онлайн

– Обычно я ем где-нибудь вне школы. Кстати, я тоже тебя здесь не видел, иначе обязательно подсел бы. – Он указывает на книгу. – Что читаешь?

Я показываю обложку романа, привезенного из дома.

– Сестра дала перед отъездом. Сентиментальный роман. – Я закатываю глаза. – Глупо, да?

– Почему глупо, если тебе нравится?

Мне нечего ответить на это.

Он кладет в рот кусок капусты, политой томатным соусом.

– А как зовут твою сестру? Она на тебя похожа?

– Зовут ее Джейн, и она совсем на меня не похожа. Она на два года моложе. Она любит спорт, и у нее способности к иностранным языкам. – При воспоминании о Джейн у меня в груди опять разливается боль. – Ты бы ей понравился.

– Я?

Я смеюсь.

– Да, ты. Она бы сказала, что ты аппетитный.

Он озадаченно морщит лоб.

– Аппетитный?

– В смысле привлекательный.

– А… – он смеется, но не надменно. Так, будто понимает, что он привлекателен, но не придает этому особого значения. Такая уверенность в себе только добавляет ему привлекательности, и я не могу этого не признать.

Мы молча едим.

– Хочешь после уроков сходить со мной в музыкальный класс? – спрашивает он. – Я работаю над песней, которую написал Джейсон, и мне бы хотелось узнать чье-то мнение.

– Ты работаешь один?

– Он уже все закончил, но хочет, чтобы я отработал свою партию. Я что-то играю не так, но никак не пойму, что именно. Звучит неправильно.

– А что требуется от меня?

Он пожимает плечами.

– Любое предложение приветствуется.

Мы заканчиваем обед, относим грязную посуду и расстаемся в холле. После занятий мы встречаемся перед столовой, и он ведет меня в корпус музыкального и исполнительского искусства, в котором я еще не бывала. Я старалась держаться от него подальше, так как он напоминает мне о прошлом.

Когда мы входим в здание, меня охватывает странное ощущение правильности, целостности, причем настолько сильное, что у меня даже перехватывает дыхание. Отовсюду доносится музыка – здесь кто-то играет на пианино, там девочка занимается вокалом. На моем лице появляется непроизвольная улыбка, и я, как ни пытаюсь, не могу избавиться от нее. Как же долго я была лишена творческой атмосферы! Как же я по ней соскучилась!

Йон Джэ ведет меня в репетиционную, где уже расставлено все оборудование группы. Наверное, это здесь в обеденное время работают Джейсон и Тэ Хва. Вероятно, их менеджер договорился с руководством школы, чтобы им выделили отдельную комнату – Нейтан именно так и поступил бы.

– Ты знаешь нотную грамоту? – Йон Джэ протягивает мне несколько листов.

Я беру их и критически просматриваю. Это симпатичная традиционная поп-песенка, ничего особенного, если не считать последовательности аккордов в припеве. Музыка начинает звучать у меня в голове, и я не могу не признать, что это потрясающе.

– Это Джейсон написал? – спрашиваю я, и Йон Джэ кивает.

Может, у Джейсона все же есть талант.

– Вот это моя часть. – Он тычет пальцем в ноты. – Не знаю, в чем дело, она у меня никак не звучит.

Он садится за ударные и принимается отбивать ритм. Как и на концерте в клубе «Вортекс», он играет без эмоций, чисто, но без души. Все ясно: не звучит не музыка – не звучит он сам.

Я, закусив губу, размышляю, как бы ему это объяснить. Он же профессионал как-никак. Свои знания я получила за два года обучения игре на фортепиано, но основные идеи ухватила, когда слушала папу или сидела в студии на записях Нейтана. Папа много раз пытался заставить меня учиться музыке, но у меня не было никакого желания.

– Ну, мне кажется, с музыкой ничего неправильного нет, – осторожно начинаю я. – И играешь ты хорошо, только ты выражаешь неправильные чувства.

Он склоняет голову набок.

– В каком смысле?

– Давай, я покажу. – Я подхожу к нему сзади, склоняюсь над ним и беру палочки. – Ты играешь вот так. – Я повторяю его фразу. – А звучать должно вот так. – Я слегка корректирую фразу, читая в нотах больше, чем написал Джейсон. – Видишь? Чуть по-другому, но рисунок полностью меняется. К тому же недостаточно фразировки на бите один и три.

Он поворачивается и изумленно смотрит на меня.

– Звучит значительно лучше!

Я повторяю ритм в голове, кое-что дорабатываю. Снова заглянув в ноты, я меняю партию ударных так, чтобы она лучше сочеталась с партией бас-гитары – тогда звук будет чище и четче.

– Вот, попробуй так. – Я своим карандашом вношу изменения в ноты, затем передаю ему палочки. – Интересно, что ты скажешь.

Он играет по-новому, и музыка получается именно такой, как я представляла. Идеальной.

Йон Джэ улыбается мне.

– Ты чудо!

Я смеюсь, обхожу установку и встаю перед ним.

– Тебе просто нужно кое-что изменить.

– Откуда ты так много знаешь о музыке? Ты на чем- то играешь?

– Нет, у меня не хватало терпения, чтобы заниматься.

– Тогда где ты всему этому научилась?

Я молчу, не зная, хочу ли я рассказывать свою историю или нет: я никогда не прощу себе, если правда заставит Йон Джэ и остальных воспринимать меня по-другому. Ведь именно поэтому я и уехала из Штатов.

– Гм… – произношу я. – Мой папа… э-э… он работает в музыкальной индустрии.

– Играет в оркестре?

Я мотаю головой. Закусываю губу.

– Нет.

Так как я больше ничего не говорю, Йон Джэ спрашивает:

– А чем он занимается?

Я вздыхаю.

– Он продюсер звукозаписи.

Его глаза едва не вылезают на лоб.

– В какой фирме?

Придется сказать, деваться некуда.

– В своей собственной, «Уайлде Энтертейнмент».

Он охает и в полном изумлении таращится на меня, а мне хочется съежиться под его взглядом.

– Стивен Уайлде – твой отец?

– Да…

Его лицо расплывается в улыбке.

– Джинё? Правда? «Уайлде Энтертейнмент» – самая успешная компания, работающая с «кантри»!

Он быстрым, как молния, движением достает мобильник и, прежде чем я успеваю возразить, поворачивает его экраном ко мне. И показывает мне мое фото, сделанное папарацци в аэропорту Атланты.

– Это ты! – Он с восторгом смотрит на меня. – Ты знаменитость!

Я издаю нервный смешок.

– Нет, я не знаменитость. Это папа знаменитость. Просто на меня падает тень его славы.