Чтение онлайн

Женщине очень понравилась доделка недоработанных членов, и она не раз умоляла кума не упустить ничего такого, что было упущено её мужем. Кум, которому лакомый кусочек пришёлся весьма и весьма по вкусу, дни и ночи со всем усердием трудился над доделкой младенца, дабы тот родился без всяких изъянов. Подоёел срок родов, и мадонна Дария родила мальчика, во всём походившего на отца, и он отличался таким безупречным сложением, что всё его тельце было, можно сказать, верхом совершенства. Это доставило мадонне Дарии огромную радость, и она всячески выражала свою благодарность куму, ибо не кто иной, как он, был причиною столь великого блага. Миновало немного времени, и мессер Артилао вернулся в Геную. Придя домой, он нашёл жену здоровой и пригожей, как никогда. Весёлая и приветливая, она встретила его с новорождённым на руках, и они крепко обнялись и расцеловались. Прослышав о прибытии кума, мессер Либерале поспешил к нему и обнял его, радуясь благополучному возвращению друга и тому, что он в добром здравии.

И вот как-то раз, когда мессер Артилао сидел с женой за столом, случилось, что, лаская младенца, он произнёс: "Ах, Дария, до чего же хорош этот малыш! Видела ли ты ребёнка с лучшим телосложением? Погляди, какой он красавчик; полюбуйся на его личико; всмотрись в его лучистые, точно звёзды, глазёнки". Так расхваливал он младенца сверху и донизу, перечисляя его достоинства одно за другим. Мадонна Дария в ответ на это заметила: "Конечно, у него всё как следует, но в этом, муж мой, заслуга не ваша, ибо вы уехали, как хорошо знаете, покинув меня беременною на третьем месяце, и плод остался в моём животе недоделанным, из-за чего беременность моя протекала очень мучительно. Вот почему мы обязаны вечною благодарностью нашему куму мессеру Либерале, который усердно и старательно, с присущей ему добросовестностью, помог устранить недостатки младенца, восполнив всё то, что было упущено вами". Выслушав и хорошо поняв сказанные женой слова, мессер Артилао погрузился в раздумье, - ведь они были для него ударом ножа в самое сердце, - ибо ему сразу же стало ясно, что мессер Либерале - гнусный предатель, осквернивший святость его супружества. Но, будучи человеком благоразумным, он сделал вид, что ничего не понял, и перевёл разговор на другое.

Поднявшись из-за стола, мессер Артилао принялся размышлять о неожиданном и столь мерзком поведении кума, которого он любил, как никого на свете, и дни и ночи только и думал о том, каким образом и каким способом отомстить за нанесённое ему оскорбление. Поглощённый этим мыслями, всё ещё не зная, как ему держаться в этом деле, он, в конце концов, придумал нечто такое, что удалось ему, как он того хотел и жаждал. Однажды мессер Артилао сказал жене: "Дария, позаботься приготовить назавтра обед получше и побогаче, так как я хочу пригласить мессера Либерале с женой мадонной Проперцией, нашей кумой, отобедать с нами. Но, если тебе мила твоя жизнь, не расспрашивай ни о чём в их присутствии, помалкивай и терпеливо снеси всё, что бы ты ни увидела и ни услышала". Мадонна Дария пообещала повиноваться приказанию мужа. Уйдя из дому, мессер Артилао отправился на базарную площадь и, отыскав своего кума мессера Либерале, пригласил его с женой мадонной Пропорцией назавтра к себе на обед. Тот охотно и с благодарностью принял приглашение кума. Наступил следующий день, и кум с кумой пришли к мессеру Артилао, где их встретили и приняли с отменным радушием.

Посреди общего разговора о всякой всячине мессер Артилао обратился к мадонне Пропорции с такими словами: "Дорогая моя кума, пока дойдут кушанья и накроют на стол, вы успеете приготовить для себя немного хлебного супа { 116 } и им подкрепиться", и, приведя её в крошечную каморку, протянул ей кубок вина с примешанным к нему сонным зельем, и она, приготовив для себя суп, безо всякого опасения съела его и выпила всё вино без остатка. Вскоре затем они сели за стол и беззаботно и весело пообедали. Едва они покончили с этим, как мадонну Пропорцию одолела такая сонливость, что глаза её стали сами собой смежаться. Заметив это, мессер Артилао сказал: "Подите-ка, кума, немного прилечь; быть может, вы плохо спали минувшею ночью", и повёл её в уединённую комнатку, где она бросилась на постель и мгновенно заснула. Опасаясь, как бы действие зелья вскоре не ослабело и того, что у него недостанет времени выполнить свой заветный замысел, он окликнул мессера Либерале и сказал ему так: "Давайте, куманёк, удалимся отсюда и дадим куме выспаться в своё удовольствие, ибо сегодня она, очевидно, поднялась слишком рано, и ей необходимо немного вздремнуть". Итак, кумовья вышли из дому и отправились на базарную площадь. Там мессер Артилао, заявив, что ему нужно заняться кое-какими безотлагательными делами, распрощался с кумом и незаметно воротился домой. Тихонько проскользнув в комнату, где почивала кума, он подошёл вплотную к её постели.

Увидев, что мадонна Пропорция сладко спит, убеждённый в том, что никто не знает о его возвращении и что она сама не слышала, как он вошёл, мессер Артилао со всею возможной для него ловкостью снял с её пальцев кольца, а с шеи жемчуг и удалился из комнаты. Когда питьё из вина с примешанным к нему сонным зельем утратило свою силу, мадонна Пропорция пробудилась от сна и, намереваясь подняться с постели, обнаружила пропажу жемчуга и колец. Поднявшись с постели, она принялась искать свои вещи и, переворошив всё, ничего не нашла. Охваченная сомнениями и беспокойством, она вышла из комнаты, где спала, и спросила мадонну Дарию, не взяла ли она случайно её жемчуг и кольца и не спрятала ли их у себя. Та ответила отрицательно. Это вконец огорчило мадонну Пропорцию. И вот, когда бедняжка пребывала в полнейшей растерянности и не знала, что предпринять, возвратился домой мессер Артилао. Увидев, что кума вне себя от волнения и опечалена, он обратился к ней с такими словами: "Что с вами, кума, чем вы так сильно расстроены?" Кума рассказала ему обо всём.

Притворившись, что ему ничего не известно, мессер Артилао проговорил: "Ищите хорошенько, кума, и пораскиньте мозгами, не положили ли вы ваши вещи куда-нибудь в такое местечко, о котором больше не помните, и всё, быть может, отыщется; а если вы их всё-таки не найдёте, обещаю вам словом доброго кума учинить такое расследование, что солоно придётся тому, кто их взял. Но, прежде чем я примусь за него, вам всё же следует везде и всюду тщательно поискать". Обе кумы и слуги обыскали и перерыли весь дом; они его обшарили и переворошили, но ничего не нашли. По этому поводу мессер Артилао отчаянно расшумелся, накидываясь с угрозами то на того, то на другого, но все клятвенно утверждали, что ничего не знают. Затем, обратившись к мадонне Пропорции, он сказал: "Не печальтесь, кума, бодритесь, ибо я во что бы то ни стало добьюсь своего. И знайте, кума, что мне ведомо тайное средство столь чудодейственной силы, что кто бы ни оказался похитителем драгоценностей, я его выведу на чистую воду и обличу". Услышав это, мадонна Пропорция проговорила: "О, мессер кум, сделайте милость, испытайте силу вашего средства, дабы мессер Либерале не заподозрил меня в чём-либо худом и дурно обо мне не подумал".

Поняв, что теперь самое время отомстить за нанесённое ему оскорбление, мессер Артилао кликнул жену и слуг и приказал им выйти из комнаты и чтобы без зова никто не смел близко к ней подходить. После ухода жены и слуг мессер Артилао запер комнату на замок и обвёл углем круг на полу. Начертав какие-то знаки и что-то наподобие никому не ведомых букв, он вступил внутрь этого круга и сказал мадонне Пропорции: "Кума моя, лежите спокойно, не двигайтесь и не страшитесь, что бы вы ни услышали, ибо я вас не покину, пока ваши драгоценности не будут мною отысканы".
– "Не беспокойтесь, - ответила кума, - без вашего приказания я не пошевелюсь и ничего не сделаю". Тогда, повернувшись направо, мессер Артилао начертал на полу какие-то знаки, повернувшись затем налево, он начертал что-то в воздухе и, притворившись, будто разговаривает сразу со многими собеседниками, стал извлекать из своего чрева такие ни на что не похожие звуки, что мадонна Пропорция изрядно перепугалась, и, заметив это, мессер кум вынужден был обратиться к ней с увещанием не волноваться и не тревожиться. Проведя внутри круга около четверти часа, он изменённым голосом пробормотал нижеследующий стих:

Те вещи, что найти ты хочешь, скрыты

В долинке узенькой, в кустах густых,

У той, что потеряла их, ищи ты,

Ищи усердно и обрящешь их.

Эти слова столько же ободрили, как и удивили мадонну Пропорцию. Покончив с колдованием и наложением чар, кум произнёс: "Вы слышали, кума, всё, что было возвещено; выходит, что драгоценности, которые вы считаете бесследно пропавшими, находятся внутри вас. Ободритесь и укрепитесь духом - мы отыщем всё до последнего. Но нужно, чтобы я принялся их искать именно там, где, как вы слышали, они ныне покоятся". Кума, которая жаждала вернуть себе драгоценности, живо ответила: "Кум, я всё слышала и всё поняла; не мешкайте, сделайте милость, ищите их как можно старательней и усерднее". Тогда, выйдя из круга и улёгшись в постель, мессер Артилао прижался к куме, которая нисколько не воспротивилась этому. Подняв ей платье, а также рубашку, он закинул удочку и занялся ужением в узкой, густо заросшей долинке; вытаскивая свою снасть после первого приступа, он неприметно извлёк из-за пазухи спрятанное у него на груди кольцо и протянул его мадонне Пропорции с такими словами: "Поглядите, кума, какой у меня богатый улов, ведь я с первого раза подцепил перстень с алмазом".
– "О, милый мой кум, удите и дальше, ведь, может статься, вы и впрямь обнаружите остальные мои драгоценности". Мужественно продолжая ужение, кум обнаруживал то одну, то другую вещь, и, в конце концов, крючок его удочки извлёк все до единой пропавшие драгоценности. Кума успокоилась и чувствовала себя самой счастливой женщиною на свете. Получив сполна все свои драгоценности, она сказала: "Ах, милый мой кум, вы вернули мне столько моих вещей; не сможете ли вы отыскать и выудить ещё и превосходное вёдрышко, которое на днях у меня украли и которым я так дорожила". Мессер Артилао на это ответил: "Охотно".

И он снова забросил свою снасть в узкую, заросшую густой растительностью долинку и принялся так усердствовать, что прикоснулся к вёдрышку, но извлечь его наружу не мог, ибо на это у него уже не хватило сил. Зная, что старания его останутся тщётными, он сказал женщине так: "Кума моя милая, я отыскал ваше вёдрышко и даже коснулся его, но, так как оно лежит перевёрнутое вверх дном, моей снасти не удалось его ухватить и извлечь наверх". Мадонна Пропорция, которой страстно хотелось снова заполучить в свои руки вёдрышко и которой эта игра пришлась очень по вкусу, убеждала мессера Артилао не прекращать ужения. Но кум, у которого в светильнике масло иссякло, да так, что он и вовсе погас, произнес: "Кума, у снасти, которою я всё это время удил, обломился кончик, и она больше ни на что не годна; посему потерпите ещё немножко, завтра я отнесу её кузнецу, он приладит кончик, после чего мы, не спеша, и займёмся выуживанием вашего вёдрышка". Мадонна Пропорция удовлетворилась ответом кума и, попрощавшись с ним и кумою, весёлая и довольная, вернулась домой.

Однажды ночью, когда она лежала в постели с мужем и они приятно беседовали, причём он то и дело возобновлял ужение в узкой, густо заросшей долинке, она обратилась к нему с такими словами: "Ах, муженёк, заклинаю вас всем святым попытаться, не сможете ли вы, занимаясь ужением, отыскать вёдрышко, пропавшее у нас несколько дней назад; ведь позавчера я потеряла мои драгоценности, и наш кум мессер Артилао, удя в этой же самой долинке, отыскал их все до единой. А когда я попросила его выудить также пропавшее вёдрышко, он сказал, что коснулся его, но не мог ухватить, так как оно лежит перевёрнутое вверх дном, а у его снасти из-за неумеренного ужения обломился кончик. По этой причине постарайтесь и вы, не удастся ли вам его отыскать". Услышав об учинённом ему кумом возмездии, мессер Либерале онемел и терпеливо снёс столь великое посрамление. На следующее утро кумовья сошлись на базарной площади и посмотрели друг другу в глаза, но так как ни один из них не решился на откровенное объяснение, то оба хранили молчание и не бросили своим жёнам ни слова упрёка, и те стали у них в конце концов общими, и один беспрепятственно позволял другому наслаждаться с его женой.

Рассказанная Альтерией сказка настолько понравилась, что весь этот вечер все только и делали, что припоминали её, поражаясь, с какой хитростью и какой ловкостью кумовья надули друг друга. Увидев, однако, что смех и разговоры чересчур затянулись, Синьора повелела всем замолчать и приказала Альтерии последовать установленному порядку и сопроводить свою сказку загадкой, и та без всякого промедления произнесла: