Чтение онлайн

Засим Лауретта сказала: "Наша загадка ничего иного не означает, кроме языка человеческого, который бывает как доброжелательным, так и злым; он является красою и гордостью неба, ибо им мы возносим хвалу и благодарность предвечному богу за ниспосланные им роду людскому благодеяния; является он и венцом и славою мира, когда человек употребляет его во благо; но, когда он используется во зло, нет столь сильного и могущественного, кого бы он в общем мнении не унизил и не низвергнул во прах. Я могла бы привести бесчисленные примеры этому, но недостаток времени и утомлённые души присутствующих побуждают меня остановиться. Отдав затем надлежащий общий поклон, Лауретта села на место. Когда с загадкой было покончено, Синьора распорядилась зажечь факелы и всем отправляться по домам, строжайше наказав им, однако, явиться следующим вечером, и притом хорошо подготовившись, в привычное место собраний. И все в один голос пообещали, что так и сделают.

Конец восьмой ночи

Сухую землю покрыла, наконец, влажная тень тёмной ночи, и милые птички устраивались спать в своих гнёздах на широко раскинувшихся ветвях стройных деревьев, когда любезное и почтенное общество, отвлекшись от всех и всяких тягостных и докучных мыслей, сошлось в привычное место. После того как собравшиеся протанцевали несколько плавных и медленных танцев, Синьора приказала принести чашу, в которую было опущено пять записок с именами девиц. Первой из чаши извлекли записку с именем Дианы, второй - Лионоры, третьей - Изабеллы, четвёртой - Виченцы и пятой - Фьордьяны. Однако Синьора изъявила желание, чтобы все пять девиц сначала спели в сопровождении своих лир какую-нибудь песенку и лишь после этого приступили к повествованию сказок. И девицы, с весёлыми лицами, похожие на спустившихся с неба ангелов, пропели вот так:

Эта любовная песня была прослушана не без вырвавшихся невольно вздохов, ибо у кое-кого она, быть может, задела самые сокровенные струны сердца. Но каждый удержал в глубине души свою любовную тайну. Вслед за тем очаровательная Диана, зная, что начинать повествование выпало ей, и не дожидаясь особого приказания, живо и складно положила своей сказке такое начало.

Подобно тому как присущая всякой порядочной женщине честность, милые дамы, заслуживает восхваления и превозносится всеми, так и свойственная иным из женщин бесчестность заслуживает, напротив, порицания и всеми осуждается. Первая раскрывает свои объятия всем и каждому, и весь мир горячо её обнимает; у второй - слабые ноги, и по своей слабости она не в состоянии идти впереди, и вследствие этого все её под конец покидают, и её удел - жалкое одиночество. Итак, назначенная жребием положить начало повествованиям этой ночи, я надумала рассказать одну сказку, которая, надеюсь, покажется вам назидательной и забавною.

Галафро, могущественнейший король Испании, в дни своей молодости был храбрым и предприимчивым воином и благодаря своей доблести завоевал и подчинил своей власти многие земли. Достигнув престарелого возраста, он взял за себя молодую девицу по имени Феличана, женщину воистину прелестную, учтивую и свежую, точно роза, и, по причине своей редкостной привлекательности и такого же благонравия, она была пылко любима и обожаема мужем, который помышлял лишь о том, как бы ей угодить. Однажды, беседуя с неким хиромантом, который, как утверждала молва, был искуснейшим в своём ремесле, король пожелал, чтобы тот посмотрел его руку и предрёк уготованную ему судьбу. Выслушав пожелание короля, хиромант взял его за руку и подверг тщательному исследованию все линии, какие только на ней обнаружил; закончив осмотр, он погрузился в молчание, и на лице его проступила бледность.

Встревоженный молчанием хироманта и тем, что он стал белым, как полотно, король ясно понял, что тот увидел нечто такое, что ему очень и очень не нравится, и, дабы ободрить его, произнёс такие слова: "Откройте, маэстро, что вы увидели, говорите, не бойтесь, ибо, что бы вы ни сказали, мы это примем со спокойной и невозмутимой душою". Успокоенный королём, что может свободно обо всём говорить, хиромант сказал: "Священное величество, мне крайне прискорбно, что я прибыл сюда, дабы сообщить о вещах, которые причинят вам огорчение и досаду. Но теперь, после заверений ваших, я открою все, ничего не утаивая. Знай, о король, что твоя жена, которую ты так безгранично любишь, украсит твой лоб парой рогов; посему стереги её как зеницу ока". Выслушав это, король стал ни жив ни мёёртв и, прощаясь с хиромантом, наказал ему хранить своё прорицание в тайне. Одолеваемый мрачными думами и размышляя дни и ночи о сказанном хиромантом и о том, как бы избегнуть столь унизительного позора, король решил поместить жену в крепкую башню и приставить к ней бдительную охрану, что и исполнил. И вот среди соседей распространилась молва, что король Галафро воздвиг твердыню и упрятал в неё жену, окружив её многочисленной стражей, но никто не знал, что было причиной этому. Дошёл этот слух и до Галеотто, сына кастильского короля Диего { 154 }.

Принимая в соображение ангельскую красоту королевы, возраст её супруга, а также какую жизнь он ей уготовил, держа взаперти в крепкой башне, Галеотто решил попытаться, не удастся ли ему выкинуть славную шутку и, решившись её проделать, добился осуществления своего замысла в полном соответствии с принятым им решением. Итак, взяв с собой великое множество денег и богатых товаров, Галеотто, скрываясь ото всех и не называя себя, прибыл в Испанию и у одной бедной вдовы нанял две комнаты. Случилось, что как-то рано поутру Галафро сел на коня и вместе со всем двором отправился на охоту, предполагая отсутствовать несколько дней. Услышав об этом, Галеотто поспешил привести себя в соответствующий вид: одевшись купцом и прихватив с собой множество изделий из золота и серебра, которые были редкостной красоты и стоили целое княжество, он вышел из дому и, переходя с места на место, стал обходить весь город, выставляя напоказ и расхваливая свои товары. Наконец, он достиг того места, где поднималась башня, и несколько раз прокричал: "Кто хочет купить что-нибудь из моих товаров, скорее ко мне!" Приставленные к королеве девицы, услышав громкие крики купца, подбежали к окошку и увидели роскошнейшую золотую и серебряную парчу, расшитую столь искусно и столь затейливо, что ей можно было только дивиться.

Девушки тотчас же помчались к королеве и сказали ей так: "Синьора, тут на улице проходит купец, и у него такие чудесные и такие богатые вещи, каких вы ещё никогда не видали, и они не для простых горожан, а для короля, князей и владетельных особ, и среди разных разностей есть у него подходящие и для вас, сплошь усеянные самоцветами". Желая взглянуть на эти диковинки, королева попросила стражников пропустить купца в башню, но они, страшась, как бы это не открылось и им бы не пришлось пострадать, ни за что не хотели исполнить её желание, ибо приказ короля отличался решительностью и угрожал ослушникам смертью. Поддавшись, в конце концов, на ласковые слова королевы и щедрые посулы купца, они разрешили ему пройти внутрь башни. Отвесив королеве должные и подобающие поклоны, он обратился к ней со словами приветствия, после чего разложил перед нею свои диковинные товары. Жизнерадостная и смелая королева, увидев, что купец красив, приятен в обхождении и благодушен от природы, принялась бросать на него пылкие взгляды и распалять его любовью к себе. Купец, который отнюдь не дремал, постарался изобразить на своём лице, что отвечает ей полной взаимностью.

Пересмотрев много вещей, королева сказала: "Ваши товары, хозяин, великолепны и возразить против этого нечего, но среди них мне больше всего по вкусу вот это, и я охотно узнала бы, какую цену вы за эту вещь просите". Купец отвечал: "Никаких денег не хватит, чтобы её должным образом оплатить. Но если бы вы того пожелали, я бы скорее вам её подарил, чем продал, и поступил бы так, если б надеялся снискать этим ваше благоволение, которое, по мне, дороже любого богатства". Услышав о такой поразительной и благородной щедрости и принимая в соображение, до чего возвышенной душой купец отличается, королева про себя пришла к заключению, что перед ней не какая-нибудь презренная личность, а человек большого полёта, и, повернувшись к купцу, сказала: "Хозяин, то, что вы говорите, не свойственно говорить простолюдину, который чаще всего полон жадности и помышляет лишь о наживе; но ваше поведение свидетельствует о том, что в сердце вашем обитает и царит подлинное великодушие. И сколь бы недостойною я ни была, изъявляю готовность быть к вашим услугам и отдаю себя в ваше распоряжение".

Убедившись, что королева готова подарить ему то, чего он страстно желал, купец произнёс: "Синьора, истинная и нерушимая опора жизни моей, ваша ангельская красота, а также ласковый и учтивый приём, который вы мне оказали, настолько меня привязали к вам, что я, наверное, уже никогда не смогу вас забыть. Я горю всепоглощающей страстью к вам, и мне не найти столько воды, чтобы я мог угасить ею разбушевавшееся пламя, которое меня охватило. Я прибыл из дальних краев и только за тем, чтобы увидеть редкую и несравненную красоту, которой вы превосходите всех других женщин. Если вы подарите меня своей милостью подобно тому, как ныне дарите мне свою любезность и благосклонность, то обретёте в моём лице преданного раба, которым сможете располагать, как собою самой". Выслушав эти слова, королева, поражённая смелостью, на какую дерзнул купец, погрузилась в раздумье, но, видя, что он хорош собою и привлекателен, и к тому же вспомнив обиду, которую терпит от заточившего её в башню мужа, решила, в конце концов, предоставить купцу насладиться ею. Но, прежде чем пойти навстречу его домогательствам, она обратила к нему такие слова: "Силы любви - неодолимы, и они-то вынудили меня в столь короткий срок стать больше вашей, чем остаться своею собственной.

Но, раз судьба велит мне быть рабыней другого, я склоняюсь к тому, чтобы вслед за этим моим рассуждением, мы с вами перешли к делу, с тем, однако, условием, что приглянувшаяся мне вещь останется навсегда в моём обладании". Увидев, до чего королева охвачена жадностью, купец отобрал из своих товаров желанную королеве великолепную вещь и отдал ей в руки как дар. Очарованная дорогим, бесценным подарком, королева, показав, что сердце у неё вовсе не каменное и не алмазное, взяла юношу за руку и повела его за собой в спаленку, где они горячо обнялись и слились в сладостном поцелуе. Уложив её на постель и примостившись возле неё, юноша приподнял её рубашку белее снега и, направив рукою свой успевший уже отвердеть черенок, сунул его, не мешкая, в борозду и вкусил сладостные плоды вожделенной любви. Удовлетворив своё любострастье, купец вышел из комнаты и потребовал у королевы свой дар. Выслушав это, королева оцепенела от изумления; огорчённая и подавленная стыдом, она произнесла такие слова: "Не подобает человеку щедрому и благородному отбирать назад вещь, добровольно отданную им в дар. Так поступают лишь дети, ибо по причине своего нежного возраста они лишены разума и рассудка.