Чтение онлайн

— Потом, — Марина остановилась перевести дыхание. Ей хотелось видеть лицо старика, — не закончив институт, она сбежала из страны с любимым человеком. Это был негр. Какой-то студент, который влюбился в безнадежную девушку, а она влюбилась в него. И тогда он всё организовал. Она стала его женой. В его стране, в его деревне она была для остальных почти святой. Жила счастливо три года в белом доме на холме. Любимая мужем. Родила ему детей. Люди приходили к ней за советом. Посмотреть. Потрогать.

Голос сбился от подступившего к горлу кома.

— Потом она погибла в ДТП. Ехала в автобусе и упала с моста. И что? Что скажешь, старый!? Как там тебя? Знаю, что скажешь. По твоему: не доглядели маленькую. Или сама дура, слушала бы папу, жила бы хорошо. А я тебе скажу так: херово бы жила! С таким папой, она жила бы не свою жизнь, а этого гребаного своего папы! А так — она прожила свою! Пусть три года! Но своих! Настоящих, честных! Три сраных своих года! Так что не лезь, бля, ко мне со своими объяснениями, дед! Заткнись и лежи тихо!

………………………………………………………………………………………………………………

Они дошли до станции через сорок минут. На Новороссийской улице, не проронив не звука, майор, обливаясь холодным потом, сам перебрался через два отбойника ограждений и рухнул на измятый лист. Когда Марина на виду у патрулей втаскивала его в круг света одного из фонарей территории Парка А, он был без сознания.

Подбежавший к тупо стоящей на насыпи девушке солдат, принялся взволнованно и радостно суетится вокруг почти развалившейся волокуши. Как оказалось, он ждал её и Владимира Михайловича и знал, что делать дальше.

Вскоре Марина сидела в купе начальника поезда, слушала стук колёс разгоняющегося поезда и смотрела на лежащего на соседней койке старика. Почему-то сейчас ей было очень стыдно.

Глава 30

«Группа Колуна. Адлер. Захват пилота.»

Открыв глаза, Виктор Лицкевич некоторое время не двигался, слушая звуки вокруг себя. Хотелось абсолютной тишины и одиночества, но увы и это было не достижимо, даже тут в номере роскошного Хайятта. Очень тихо, но всё-таки слышно, гудел блок вентиляции. И это бесило. Неужели нельзя было организовать нормально эту долбаную вытяжку!? Что бы усталый человек мог побыть в тишине! Номер стоит тридцатку в сутки, а покоя нет!

Но самым противным было мерное сопение прямо у него на плече. Вчера Виктор оплатил на всю ночь довольно дорогую индивидуалку, и отработав все его задания, бабочка отдыхала на его плече. Как же ему не хватило вечером сил выгнать её сразу? Теперь голова болит по непонятной причине, а придется ждать пока эта шмара соберeтся и свалит отсюда. Почему так болит голова с утра? Он же не пьёт давно и следит за здоровьем. Это весь этот бесконечный геморрой с женой и работой.

Как же так получилось, что вся жизнь теперь стала сплошной проблемой. Он живёт с женщиной, которая его давно не любит, с дочерью, которую практически не знает и пропадает неделями на работе, которая может закончится в любой момент. А без работы… Он не хотел даже представлять, каково это жить без этой работы. Только она позволяла Виктору чувствовать себя нормальным человеком. Как живут все эти бедолаги с доходом в 50 тысяч рублей он не понимал, да и не хотел разбираться. Даже ему, с его зп в 600 тысяч и то приходилось экономить.

Родился Виктор в очень небогатой семье и когда к 30 годам приобрёл эту работу, про экономию забыть не сумел. Машину имел среднюю — Тойота Корола, квартиру купил трехкомнатную, но ремонт в ней решил делать сам. Доверять такие простые дела всяким придуркам не хотелось. Платить им тем более. Поэтому уже 20 лет он жил с женой и дочерью в однушке, а квартиру ремонтировал под настроение и когда были силы. Жене он давал в месяц небольшую фиксированную сумму, за которую требовал подробный отчёт и, хотя Жанна никогда не жаловалась и не просила, ему почему-то казалось, что ей всё время мало.

Как-то так уже давно повелось: нормальное общение сошло на нет, и в поиске объяснения, почему им больше вместе не хорошо, он нашёл ответ сам. Виктору казалось очевидным: Жанна недовольна тем, как он организовал их жизнь. Её жизнь. Ей нужно больше развлечений, а он считает, что деньги нужны для серьезных вещей, а не вот эти вот детские и бабские шмотки, кружки, курсы и так далее.

Они перестали вместе смеяться, встречаться, а потом и вовсе разговаривать. Оставался, правда секс. Виктор брал жену молча, устало и зло, а потом отворачивался и делал вид что уснул. Лёжа спиной к той, кому когда-то доверял и любил, он силился вспомнить, как и когда случилось их разъединение. Он всего себя посвятил работе. Там от него требовалось максимум погружения и ответственности, и он был убежден, что дома все должны это понимать.

Но маленькая Аня хотела играть, а молодая жена разговаривать. Его подвиг, его самоотверженный труд маленькая женщина еще не могла осмыслить, а взрослая, видимо, уже не хотела. Когда он пытался им это объяснить, да, порой, довольно жестко, они уходили в другую комнату и продолжали там свою бабскую возню. И вот когда-то так и сложилось, что там, в другой комнате и стала жить без него его семья. А он, в коротких отпусках, недоумевал на своём диване, изнывая от обиды и одиночества: почему они такие неблагодарные?

К этой тоскливой теме добавилась ещё одна неприятность. Оказалось, что благосклонность шефов — штука переменчивая. И как подтверждение — недавно пришедший к ним новый человек. В небольшом коллективе Виктор сразу ощутил, как вдруг оказался вне круга тесного общения генерального директора, его заместителя и Филлипа Вахтина, нового сотрудника. Они смеялись и курили без него, обсуждали новости и дела без него. В сегодняшних реалиях, контора не нуждалась в прежнем количестве сотрудников и остаться предстояло одному. Виктор понял, что если он не вмешается, то окажется за бортом. Допустить этого было нельзя, потому что из страны, в которой уже творился полный бардак, надо было выбираться, а сделать это можно было только используя возможности его работы.

Виктор видел, что Филлип Вахтин делает вид, что дружит с ним и это только добавляло ему ненависти. Вахтин, как ни в чем не бывало болтал с ним на курилке и приглашал как нибудь вечером забежать на шашлычек. У него с супругой, видишь ли, уютный небольшой домик на Некрасова. Лицемерие псевдо-друга, заставляло Виктора всякий раз сжимать кулаки после этих идиотских кривляний.

«Никакой жалости», сказал себе Виктор. Он придумал схему небольшого скандала. Кристи, проститутка с которой он иногда проводил время, согласилась за 10 тысяч отыграть роль несчастной жены одного из сотрудников фирмы. Она пришла к матери Вахтина и рассказала, выдавливая слезу, какие бесчеловечные условия работы и отношение к людям в конторе, где работает её сын. Держа, дрожащими от горя, руками чашку с чаем, Кристи поведала, что умерший недавно от перенагрузок супруг не получил ни страховых выплат, ни простого человеческого сострадания от дирекции. Кроме того добавила, что знает о некоторых лазейках в трудовом договоре, которые можно использовать для того что бы подстраховаться и не повторить грустную историю единственной её, Кристины, любви.

Мать Вахтина была женщиной решительной и сына любила, потому на следующий день стояла в офисе компании сына, на КПП. Охрана, конечно, не пропустила шумную женщину к генеральному директору, но накричать в холле та успела достаточно, чтобы Вахтина уволили сразу же после инцидента. Гендиректор в принципе не любил шума, а в особенности того, который предназначался для его ушей и затрагивал интересы его бизнеса.

Пока Кристина отыгрывала свою партию, Виктор выехал из дома, кратко пояснив, что будет в командировке неделю. В спрятанном в плотяном шкафу сейфе он оставил незапертой дверцу. В сейфе лежало около пяти миллионов. Это были деньги, которые несколько месяцев назад передал Виктору отец Жанны. Старик почти год, как поругался с дочерью и однажды решил отдать ей всё, что имел. Денег он накопил немало, но слов, как и муж, что бы по-человечески попрощаться, у него не нашлось. Передав своё состояние и слова прощания через чужого человека, Виктора, он умер, сгорев за месяц от ковида.