Прошлое в настоящем
Шрифт:
Можно думать, что мистический опыт – это просто такое состояние сознания, которое достигается, когда удается снять организующую роль логического сознания с его языковой дискретизацией, осмыслением в непротиворечивых построениях и упорядочиванием воспринимаемого в причинно-следственных и пространственно-временных категориях.
Выделение своего эго из целостного мира – это лишь одно из неизбежных следствий логического структурирования сознания. Заметим кстати, что дети научаются отделять себя от внешнего мира только на определенной стадии развития, когда логическое структурирование сознания достигает определенной степени зрелости.
Нужно отметить, что выход в свободно текущие потоки сознания, видимо, не безопасен. Сознание при медитации направляется не только на отключение логической структуризации, но также и на какую-то заранее осмысленную ориентацию в свободных потоках сознания. Большая роль всегда приписывается учителю-гуру и общей подготовленности и настроенности медитирующего – тому, что он ожидает от медитации.
5. Гипноз как одна из форм измененного состояния сознания
То измененное состояние сознания, которое достигается при гипнозе, во многом напоминает мистическое. Так Б. Эронсон, ссылаясь на Крогера, пишет [Aaronson, 1963]):
Крогер отметил [Kroger, 1963], что состояние самогипноза напоминает индуцирование религиозного состояния во многих мировых религиях (с. 270).
Аналогичную мысль находим и у С. Криппнера [Krippner, 1963]):
Дзен-буддизм с его подчеркиванием роли концентрации часто рассматривается как модификация самогипноза. В самогипнозе, как и в дзен, медитация может приводить к повышенной сосредоточенности, к фокусированию внимания, а повышенная восприимчивость – к творческим идеям (с. 273).
Гипнотическое состояние достигается, когда приглушается обычное, привычное для логически структурированного сознания, восприятие реальности. Вот как это описывает Р. Шор [Shor, 1963 а]:
По мере затухания привычного восприятия реальности, возрастает возможность появления на заднем плане сознания другого опыта, отличного от привычного представления о реальности, и увеличивается возможность проявления глубинных уровней сознания, не требующих логики, анализа, оценки… и, соответственно, возможность того, что в сознание начинают проникать примитивные – синкретические – формы мышления. Исходя из этих предпосылок, мы можем определить, что есть индивид, легко поддающийся гипнозу.
Хорошо поддающийся гипнозу индивид может быть определен как лицо, обладающее способностью охотно отказаться от обычной реальной ориентации и создавать вместе с тем по-новому ориентированное представление о реальности, которое на время становится единственно возможной реальностью в его состоянии сознания (с. 247).
В другой работе Р. Шор, обсуждая природу транса, пишет [Shor, 1963 b]:
Транс… не является странным мистическим состоянием, которое возникает только в гипнозе, религиозных экстазах и подобных эзотерических проявлениях. Транс можно наблюдать ежедневно как обычное явление, как некий расширенный способ концентрации «селективного внимания», и столь же знакомый, как… забвение разума во сне (с. 253).
Со снами гипнотическое состояние сознания сближается тем, что там также появляются архаические образы. Р. Шор указывает на три размерности гипноза: повиновение, забвение и архаическое окутывание [ibid.].
6. Сон как проявление измененного состояния сознания
По-видимому, работы З. Фрейда дали первый толчок к серьезному научному изучению природы сна. Значительно более широкий и глубокий подход к решению этой проблемы мы находим у А. Адлера [Adler, 1958]. Вот как кратко излагается его интерпретация природы сновидений в работе [Foulkes, 1963]:
1. Мысли дневного и сновидческого сознания не являются полностью несовместимыми друг с другом, мы должны признать существенную непрерывность всех форм мысли…
2. Побуждениями сновидений не всегда и даже не часто оказываются сексуальные мотивы или агрессивность – не чаще, чем эти мотивы доминируют в дневных мыслях. Адлер настаивает на том, что сон не может быть в противоречии с дневной жизнью; он всегда согласуется с дневным стилем жизни. Адлер, так же как и Фрейд, полагает, что мы видим сон, когда чем-либо обеспокоены. Нам снятся сны, только если во время сна нас гнетут неразрешенные проблемы дневной жизни, которые Ульман [Ulman, 1962] назвал «болевыми точками». Задача сновидений – увидеть эти проблемы и попытаться разрешить их. Беспокоящее «нечто», вызывающее наши сны, есть, таким образом, проблемы нашей сознательной жизни, проблемы, которые подавляются и остаются невидимыми для бодрствующего индивида…
3. Сырье для сновидений берется из воспоминаний о прошлом, чувственном опыте, особенно из остаточных явлений. Но… эти остаточные явления важны сами по себе как представители дневного сознания… (с. 121).
4. …Во время сновидений мы используем те образы и эпизоды, которые лучше всего согласуются с нашим стилем жизни и лучше всего выражают существующие проблемы (с. 122).
Концепция А. Адлера представляется весьма реалистической. И что особенно важно здесь для нас, она подчеркивает связь и преемственность, существующую между дневным – логически структурированным – сознанием и свободно текущим ночным сознанием.
Здесь хочется напомнить то, о чем мы уже говорили выше, – принятие решения в сложных ситуациях приходит как озарение, часто после сна: «Утро вечера мудренее» – гласит пословица.
7. Возникновение измененного состояния сознания под влиянием прямого биохимического воздействия
Возможность изменения состояния сознания под влиянием некоторых химических веществ известна с незапамятных времен. Здесь, по-видимому, происходит тот же процесс снятия логического структурирования сознания, как в медитации и гипнозе.
Очень яркое описание измененного состояния сознания, достигаемого действием закиси азота (веселящего газа), дано У. Джемсом, американским психологом, автором хорошо известной книги Многообразие религиозного опыта [1910]. У Джемса мы читаем [James, 1963]:
…все так называемые противоречия оказываются только различиями, все различия есть только несходства в степени проявления; все степени проявления по сути – одного рода; ненарушимая непрерывность становится сущностью бытия; и мы буквально пребываем среди бесконечности, постижение существования которой есть максимум того, чего мы можем достичь… да и нет согласуются по крайней мере в том, что оба являются утверждениями; отрицание утверждения оказывается просто другим способом утверждения того же самого; противоречия могут появиться только при описании того же; все мнения, таким образом, оказываются синонимами, все синонимы – одним и тем же. Но одна и та же фраза при различных ударениях превращается в две; и здесь опять различие и отсутствие различия смешиваются в одно (с. 360).
Мы видим, как раскрывается возможность внелогической или по-настоящему диалектической организации сознания. Сейчас на Западе широко используются и тщательно изучаются так называемые психоделические (открывающие сознание) или психолитические (освобождающие сознание) препараты. Первый из этих терминов употребляется в США, второй – в Европе. Смысл введения этих терминов – в желании противопоставить наркотикам специальный класс лекарств, таких как марихуана и LSD. Эти препараты, как утверждается в [Tart, ed., 1963], не оказывают наркотического 20 , седативного или энергизирующего влияния. Их воздействие – перевод сознания в то особое измененное состояние, при котором открывается подсознательная деятельность. У нас эти препараты называются просто галлюциногенными.
20
В США психоделические средства официально приравнены к наркотическим и запрещены. Это, в частности, привело к тому, что изучение их влияния стало крайне затрудненным. Во многих статьях, входящих в сборник [Tart, ed., 1963], сложившаяся при этом ситуация подвергается резкой критике. Здесь мы не будем рассматривать социальные и этические проблемы, связанные с использованием психоделических средств хотя бы только в исследовательских целях.
Вот краткие выдержки из описания, характеризующего интоксикацию марихуаной – слабым психоделическим средством [ibid.]:
Восприятие человека под действием марихуаны… может изменяться – наблюдается усиление звука, повышение яркости и чистоты цвета, изменение зрительных структур, таких как картины или рисунки. Двухмерные фотографии и кадры фильмов становятся трехмерными… (с. 337).
Под действием марихуаны заметно изменяется внимание… Оно сужается – уменьшается число входящих в него объектов, включая физические предметы, действия, эмоции и т. д. (с. 349).
Значительно сужается периферическое внимание и его объем; в результате произвольное внимание получает энергию, которая в противных случаях растрачивается периферическим вниманием (с. 351).
Марихуана оказывает двойственное влияние на процессы памяти. Во-первых, уменьшает общую автоматическую доступность образов памяти; во-вторых, усиливает ту ее составляющую, которая имеет отношение к жизненной потребности (с. 352).
Ослабление памяти в какой-то мере приводит к снижению интеллектуального контроля за потоками сознания. Представляется, что память участвует в формировании взглядов и целей, регулирующих сложные мыслительные действия. Другой причиной ослабления контроля является снижение тормозящего действия (памяти), обычно фильтрующего в мыслительном процессе то, что «захламляет» сознание. Торможение может затронуть логические составляющие и связи, которые ослабляются из-за уменьшения стойкости ассоциаций (с. 354).