Жил поэт мечтой о Даме,Посвящая ей сонеты и терцины.В темной башне грезил вечерами,Рисовал на пестрых стеклах имя Черубины.Дама — та его не знала.Он встречал ее у храма, иногда и у фонтана.Раз во сне она его поцеловала.Он очнулся, сжег сонеты и в холодных волнах моря умер — утром рано.Февраль 1911
Чудный рыцарь
Людмиле Гольштейн
Чудный рыцарь, сорви мне фиалок,Темных, лиловых фиалок.Я люблю фиалки, сорванные рыцарем,Рыцаря, фиалок сорвавшего.Чудный рыцарь, приходи ко мне вечером,Душным, лунным вечером.Я люблю вечера, проведенные с моим рыцарем,Рыцаря, в вечер пришедшего.Чудный рыцарь, поцелуй мои руки,Мои тонкие, цепкие руки.Я люблю мои руки, поцелованные рыцарем,Рыцаря, мои руки поцеловавшего.Чудный рыцарь, ты уйдешь моей лаской отравленный,Насмерть отравленный.Я люблю мои ласки, вымоленные рыцарем,Рыцаря, отравленного моими ласками.Июль 1911
Молитвы Мадонне
2. «Усталый шелк стыдливой складкой…»
Усталый шелк стыдливой складкойЗакрыл нетленность бледных плеч.Мои уста творят украдкойМолитвы желтых тонких свеч.Внемли молитве тонких свеч,Вуали стелющему дыму.На новый подвиг дай твой меч,Высокий посох — пилигриму.Венец терновый — пилигриму,В нем кровь — рубин твоих корон.Прославлю я, тобой хранимый,Червленый шелк твоих знамен.Целую шелк твоих знамен.На мне печать твоей печали,И мне открыт твой вечный трон,Твои безгневные скрижали.Март 1911
Продавец счастья
Е. Петровой
Худенький мальчик в рваной шапчонке,Смерти улыбка, взгляд онемел —Робко окликнул, кричит мне вдогонку:«Счастья купите… с утра я не ел».Милое счастье в измятом конверте,Странно доступно: кто хочет — берет.Худенький мальчик с улыбкою смертиСчастье продаст и умрет.Март 1911
«Чуть скрипнут двери в комнате соседней…»
Чуть скрипнут двери в комнате соседней,И я замру, надеясь — ты придешь.Во мне живут ночей минувших бредни,Порочных снов ликующая ложь.Я жду тебя в уснувший час вечерний,Когда небес погасли янтари.Я предпочту венцу любовных тернийКровавый пурпур радостной зари.Так мало слов сорвется с уст пьянящих,Смеяся, льнут они к моим устамИ, жаля, жгут меня все чаще, чаще,Влекя мечту к неведомым крестам.Вчера я отвергал твои объятья,Сегодня жду как новый дивный дар,Читая в каждой беглой складке платьяТревожный зов запретных новых чар.Ведь мы одни в моей высокой башне,И сердце хочет новых, жутких драм.О, пусть в пыли, разбит кумир вчерашний,И сердца пусть поруган вечный храм!Июль 1910
Люцерн
Е. В. Тикстон
1. Вечера
Под молчаливые каштаныИз душной комнаты скорей!Спустилось кружево туманаНа ожерелье фонарей.В глухую музыку отелейВплели узор колокола.Передзакатно пожелтелиОзер уснувших зеркала.Причудлив в ночи полнолунийТеней темнеющих узор,И все напевней, тихоструннейНочные шепоты озер.Июнь 1911
Вы мелькнули
Белой пеной, лаской платьяСмело схвачен стройный стан.Вальс струит любви заклятьяИ мгновенного объятьяВечно сказочный обман.Вы шуршали шелком трена,В сердце сеяли раздор.«Вы — сильфида, вы — сирена,Сердце властно просит плена» —Вам шептал, смеясь, танцор.В губ презрительном разрезеСхоронили вы ответ.Вы мелькнули в полонезе,Вы — мечта моей поэзии.Я — влюбленный в вас поэт.Как люблю я одурь встречи,Недомолвки бальных фраз.В сердце их навек отмечу…Верьте — наизусть отвечуЯ все дни, что видел вас.Март 1910
Солнце полуночи
Василию Петрову
Когда мне сказали: «Есть земли, где солнце восходит в полуночи» —я хотел увидеть эти земли,я оставил мои черные одежды инока,и те, кто меня видели — говорили:«Ты жених, идущий навстречу невесте»(но невеста моя была солнце, что восходит в полуночи,а этого они не знали).И проходили и сменялись дни и месяцы,и края одежд моих заалели от крови,крови ног моих израненных, —а я не видел земли, где солнце восходит в полуночи.Усталый, уснувший у колючего куста шиповника,я встретил Джэму,и ласки ее получил — как подаяние;и если когда-нибудь я вновь наденучерные одежды инока,и мне скажут: «Есть земли, где солнце восходит в полуночи»,я отвечу: «Я видел эти земли».Сентябрь 1911
Рабы любви
Молчи и гибни и покорствуй!В бокалах радужна резьба.В проклятом рубище рабаТебя ломоть минует черствый.Бежав полночных одиночеств,Царица в милостях щедра —Рассыплет горсти серебра.О, жди свершения пророчеств!Открой же жадные объятья!Но — повелителен и груб —Другой коснется алых губ.А твой удел — проклятья.Сентябрь 1911
Гобелены
2. «Петли у шелковой лестницы…»
Петли у шелковой лестницыЦепко к карнизу прилажены.Скоро ли сдастся маркизуСердце усталой прелестницы?Лестно ведь, плащ свой разматывая,Глянуть в замочную скважину.Разве желанья не станетРуки лобзать бледно-матовые?Лестно за серой портьероюСладкое имя ЭмилииРобко промолвить украдкою,В звезды счастливые веруя.Только бы вдруг появлениямиГраф не нарушил идиллии —Нежно-влюбленные душиТешатся уединениями.Февраль 1911
Фейерверк
Л. Гольштейн
В сердце смутная усталость.Несколько звезд упало и померкло…Вот все, что осталосьОт фейерверка.От бенгальских огней красного зареваПокровы ночи стали еще темнее.Кажется вам — на пожаре вы,И рухнут башни скоро, пламенея,В странных очертаньях светлого обликаЧудятся пляшущие химеры,Но все рассеется в чадное облакоС удушливым запахом серы.В сердце смутная усталость.Все упало и померкло.Ничего не осталосьОт фейерверка…Август 1911