Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

Только перстнем

Я люблю цветов цветенье, Там, где в яблонях сады. От стыдливого сплетенья Будут щедрые плоды. Но с любви смолистых яблонь Брать примера не вели: В нас до шепота ослаблен Голос ласковой земли. Звезды разные над нами, В звездах русские моря — У тебя ж еще волнами Замывается заря. Только перстнем аметистным В то же время — я и ты Запечатываем письма — Наши робкие цветы.

Конец

Но нелегко сказать уже «конец», Не знав, глаза твои какого цвета, Поверив — мой воркующий гонец Не перешлет уже ответа. Ни под одним крестом мне не зарыть Воспоминаний о любви недавней. Останьтесь! Навсегда могу закрыть Еще распахнутые ставни.

II. «СТРАНЫ И ЗВЕЗДЫ В ПУТИ»

1. Именам и встречам

Сонет-акростих

Георгию Иванову

Гора идти не хочет к Магомету, Едва ль и Магомет пойдет к горе!.. Опомнитесь! — На бромо-серебре Рисует в сердце грусть свою замету. Грустя скажу Вам, будто бы «предмету»: «Июльских встреч не стало в сентябре!» Юлю, но Вам поймаю на заре, Игнорируя бабочек — комету! Ворвется же, хвостатая, мне в сетку, А Вы придете, издеваясь едко Над «Лилией», и с Вами — «№ 2». Осеннюю еще строку вплетете В тот триолет, что верится едва… Упрямо жду и не поеду к тете. Envoi Встречи на ущербе лета За глотками массаграна! Мне их никогда не рано Счесть за строчки триолета: Первую, как и вторую, Но боюсь, что я ворую У какого-то поэта.

А на юге

Борису Евгеньеву

А на юге Очень черны ночи И глаза подруги Утром… после ночи. А на юге Губы жжет от соли, Но от губ подруги Больше, чем от соли. А на юге, Что ни шаг — то розы И подруги, Тоже — розы!

Эстетке

Не будет с сердцем сладу — Ему пылать на сотне вертелов, Если забудет переулок Эртелев И……………………………..

(«Пудреное сердце)

У тебя губы флейтиста, Ты знаешь наизусть поэтов, В ирисы вонзаешь аметисты, И даже шарф твой фиолетов. И у меня все другие цвета в опале Так отчего же мы ропщем, Словно наши жизни не совпали И не стали чем-то общим? Я открою тебе причины, И ты выслушай мою исповедь: Только в зеркале витрины Я любуюсь аметистами; Все мои ирисы Останутся вянуть в теплице, Никогда ими не вырисую Своей петлицы. Из поэтов — помню имя Ромео и Верону. Люблю твои губы, но своими — Их не трону.

Сопрано за стеной

1. У печи

Родное захолустье — Душа моя пьяня И ревностью и грустью, А ты, — ты от вина. За стеной поешь и пляшешь, Да над моей тоской, Кадилом жарким машешь — «Со святыми упокой»… Иль это синевою Пахнуло из печи?.. Заною я, завою, Тогда молчи, молчи!

2. Не надо ждать

Она в дверях не спросит: «Можно?» Не надо ждать ее в бреду: Она пройдет, и я пройду, Направясь противоположно. Пройду — шатаясь; ей вослед, Как прежде, броситься желая. Теперь моя певунья — злая, Предпочитает эполет. Кто я, она уже не помнит, И почему знаком уют Одной из с ней несмежных комнат, Вот той, где больше не поют — Моей… и только утром рано Не знаю, право, что со мной: Я снова слышу за стеной Колоратурное сопрано.

3. Зимою

Как все во мне перемололось: Любовь и ненависть — мук а! Лишь за стеной высокий голос Поет о смерти голубка. Я знал надушенные пальцы, Рубин на перстне — до зимы. Зимою только постояльцы Несмежных комнат стали мы.

Газелла

Как люблю я запах кожи, Но люблю и запах жасмина…

М. Кузмин

«Как люблю я запах кожи» — твоей, Но не знаю мамы строже — твоей. Ведь другой подаришь розан-рада; Что тут розан — все не гоже твоей. У меня свои ухватки, речи — Все они в твой дом не вхожи. Твоей Не дождусь записки — из рук в руки — Попрощавшися у ложи твоей; А в записке: «У тебя есть песни; Хочешь — стану песней тоже твоей?»

На лодке

Сорванной кувшинки лепестки разрознили, Уж не знаю, вы в который раз: Жаль вам — есть цветы на озере, Кроме вас. Хорошо мне — руки до плеч голые. В воду опушу их, под кормой Будто бы воркуют голуби, Ваш и мой. Беленький ваш, не такой, как прочие: Вашим башмачкам он был модель… Ай, да так вы их замочите, Mademoiselle!

В «Ludwigscafe»

Отцарствуй, царственный романтик! И память Людвига скудей, Растаяв в горностаях мантий, В тоске баварских лебедей! С твоею памятью и имя Будь предано аутодафе! Зачем созвездьями своими Заткало вывески кафе? Сюда идут, гонимы жаждой, И, как бы мстя своей судьбе, Здесь каждый любит, помнит — каждый Бросает пфенниги тебе. Молчит труба, прославив подвиг. — Истлей под панцирем годин, Отцарствуй, вывесочный Людвиг, Второпришедший Лоэнгрин! Мюнхен, 1913
Поделиться с друзьями: