Пси-фактор
Шрифт:
Кошмар, контролируемый смертельным ошейником…
— Какая насмешка судьбы… — прошептал Фердинанд, отбрасывая фотокарточку на стол… — Ты все еще жив, засранец…
* * *
Нежная птичья трель разрезала предрассветную тишину ровно в пять утра. В тот же миг серые облака в небе начали наливаться багровым, словно раненые. Птицы просыпались одна за другой, метили пением свои территории. Под легкими порывами ветра тихо шептали сосны. И казалось, в этом прекрасном мире нет ничего лишнего.
Тарис, раздетый до оборванных подпаленных штанов, сидел около разведенного костра и вертел на ветке трёхкилограммовую тушку. Спал он этой ночью мало. Да и не особо хотелось. Потому ночь прошла в праздности и воздаяниях собственному любопытству.
Лаен как раз вспоминал ночную прогулку, когда чужой ужас резко ударил по его сознанию. Он невольно вздрогнул от неожиданности. Ветка в пальцах треснула от слишком сильного натиска. Тушка плюхнулась в огонь. Он молниеносным движением подхватил ветку за обломанный край и свободной ладонью притушил уже гуляющий по мясу огонь.
— Мамочки… — захныкала Нана, вылезая на четвереньках из шалаша, — мои ноги…
Это она источала то дикое чувство. В голосе ее было столько печали, что Тарису на миг показалось, ее конечности как минимум отрубило. Впрочем, Нана именно так и думала. Кое-как втиснув свои многострадальные стопы в изрядно потрепавшиеся замшевые туфельки, она опять захныкала, представляя страшное приспособление для пыток. Лаен завис. Он откровенно не понимал ее мыслительного потока. Более того, ее красивые ножки были на месте и явно здоровы. Потому парень недоуменно взирал на ползающую на коленях и постанывающую от боли девушку. В какой-то миг, опершись о скользкую от росы траву, девчонка потеряла равновесие и шлепнулась лицом грязь.
Разволновавшись, парень быстро воткнул палку с тушкой в землю над костром. Подскочил к Нане и попытался поставить ее на ноги. Те упрямо подкашивались. Вагнер откровенно страдала.
— Не понимаю, — нахмурился модифицированный, — вчера нормально шла…
— У-у-у, — завыла рыжая, размазывая по лицу обидные слезы, — отрубите их!
— Вы очумели? — тихо прошипел Иссиа, вылезая из кустов. — Утро, какого расшумелись?
— А ты там спал? — удивилась Вагнер, неожиданно забыв о терзающей ее боли. Райго выглядел забавно. Грязный, растрепанный, с влажными пятнами на одежде и мелкими травинками в волосах.
— Нет, я там о смысле жизни думал, — огрызнулся чернявый, разминая затекшие плечи и внимательно разглядывая напарников. Белобрысый выглядел лучше, чем вчера. Розовые пятна свежей кожи побледнели, да и обожжённые прошлой ночью волосы стали чуть длиннее. Однозначно, метаболизм Лаена работал на бешеной скорости, как и регенерация. Рыжая, наоборот, чучело чучелом.
— Чего орешь с самого утра?
Разозлившаяся из-за такого обращения Нана оттолкнула Тариса, намереваясь уйти, но режущая боль буквально прострелила ее ноги от пяток до самих ягодиц. Коленки снова подкосились, и она, невзначай взмахнув ручками, просто начала заваливаться в сторону. От нелепого падения уберег Тарис, своевременно ее поймав.
Взгляды их встретились. Лаен смутился, а Нана вся сжалась. Проскользнувший между ними эмоциональный разряд трудно было не заметить. Вот только окраска его оставляла желать лучшего.
Райго нахмурился, прочувствовав испуг. Нана все еще боялась белобрысого. И ее чувства опять имели отношение к ее клану. Наверное, с этим стоило разобраться. Увы, из ночного разговора было ясно, что сама она ничего не расскажет.
— Ты перетрудилась вчера, — прошептал он, пытаясь разрядить повисшее напряжение. — Но есть дельное средство…
Объяснять, какое именно, было лень. От посланных им картин, которые буквально затопили мысли обоих ребят, Лаен зарделся. Нана же стала белее белого.
— Глупая шутка, — сглотнула она, с каким-то замиранием сердца наблюдая, как Иссиа снимает с себя ветровку, обнажая покатые плечи, ничуть не скрытые простой белой майкой. Мускулы у Райго были, это точно.
Зачем историку мускулы? Лопатой работать? Иссиа фыркнул от этой ее мысли. Лаен еще больше завис, переводя взгляд с одного на другую…
— Эй… Райго, что вообще происходит? — поинтересовался он. Нана в его руках отчего-то задрожала.
— Проявляю асоциальность, — ничуть не смутился Иссиа. И, отбросив в сторону ветровку, начал медленно развязывать шнурок на поясе своих штанов.
— А это так называется? — хмыкнул Лаен. — У меня в голове пошлые картинки мелькают с вашим участием. Последняя прям вверх издевательства…
Взвизгнув, как ужаленный поросенок, Нана что есть силы рванула из его рук. Забив и на туфли, и на расшатанные каблуки… и на боль в ногах…
— Чертовы телепаты! — донесся ее обиженный возглас из-за деревьев.
Райго заржал. Пожав плечами, Тарис Лаен подкинул дровишек в костер.
— Я так и не понял, что у нее с ногами…
Отсмеявшись, Иссиа уселся рядом с огнем и смачно зевнул.
— Крепатура, — улыбнулся он и, увидев непонимающий взгляд ГМО, пояснил: — Отстроченная мышечная боль. В конце концов, наша юристка не привыкла ходить на каблуках по мягкой почве. Утренний бег быстро приведет ее в норму.
— У меня ничего не болит, — снова пожал плечами Лаен, вороша палкой угли и мешая их с хворостом. Мелкие язычки пламени заалели на сухих ветках.
— Ты ГМО, — ничуть не удивился Иссиа. — Пройди ты сто километров, все равно не перетрудился бы. А Вагнер почти обычная. Подозреваю, ее модификации даже из нормы не выпадают. В остальном она прям как классический гомо сапиенс.
В его памяти снова всплыло то, как Нана без проблем касалась решетки, находящейся под электрическим напряжением. Тарис понял без лишних слов. С ним, как всегда, было легко. Иссиа почти забыл это чувство. Теперь же, когда можно не скрываться и не прятаться, оно опять возвращалось. Жаль… он не может Лаену многое сказать.
Говорить было важно. Мысль остается мыслью. А слово не мысль, это показатель дела.
— Не думал, что она тоже… модифицированная, — прошептал Тарис. От Иссиа не укрылся мимолетный жест, которым парень коснулся собственного ошейника.
— Возможно, для тебя это будет открытием, но гомо сапиенса давно нет. Как и классического генома, — тихо вымолвил Иссиа. — Твои дети, Лаен, станут свободны, если будут жизнеспособны и психически здоровы. А их дети, возможно, уложатся в пределы нормы. А может, и нет…