Чтение онлайн

— Как ты себя чувствуешь, Райго? — поинтересовалась она. В её голосе проскользнул неподдельный интерес и участие. За ее спиной столпились остальные, рассматривая его, словно экспонат. Это обескураживало.

— Где я? Что происходит? — собственный голос был сиплым, словно он кричал не один час.

— Ио, десятый подземный город префектуры Леополис, — не стала скрывать незнакомка. — Мы слегка подлечили твои ноги. И да, ты действительно кричал. Наши обезболивающие тебе не подошли. Извини. Я стерла это.

Райго тяжело взглянул на неё. Сердце начало танцевать в груди. Мозг судорожно искал ответы на вопросы, а их не было.

— Как ты здесь оказался? — опять прочитала она его. — Это неважно.

— Дэйла, не затягивай, — послышалось позади, толпа за спиной Дэйлы рассредоточилась и пропала из поля зрения. Райго напрягся. Что-то должно было произойти. Но что, он не знал. Не мог пошевелиться, не мог читать эту женщину, ни кого-либо другого в этой комнате. От понимания безвыходности ситуации едва ли не тошнило.

Женщина, которую назвали Дэйлой, выпрямилась и взглянула на говорившего, посерьезнела.

— Тебе лучше уйти.

Человек хмыкнул, а секундой позже за целой вереницей чужих шагов хлопнула дверь.

Дэйла ещё некоторое время смотрела в ту сторону, а потом снова опустила взгляд к своему пленнику.

— Я сейчас буду работать с твоей головой, Райго. Не утруждай себя запоминанием происходящего, — посоветовала она, склоняясь над ним и заглядывая в глаза. Райго нервно дернулся, увы, снова безрезультатно. Женщина никак на это не отреагировала, продолжая свой монолог. — Не думай о том, что уже случилось, в этом нет никакой пользы. Ты все равно не вспомнишь… Извини, так надо.

Холодные пальцы сдавили виски, и в тот же миг чужое сознание коснулось его. Иссиа застонал. А менталистка спокойно вгляделась ему в глаза, проникая все глубже в его мысли.

— Расслабься, Райго, и не бойся. Я умею быть осторожной…

От её слов стало жутко. Он чувствовал, как она роется в его памяти, перекладывает там воспоминания в только ей известном порядке. Это не было грубое вторжение Марты Лэйн с целью просто посмотреть. Манипуляции Дэйлы были легче дуновения ветра, нежнее птичьего пуха. Она жонглировала его мыслями, вытягивала их на поверхность. Хуже всего было то, что она видоизменяла их. Вписывала в его чувства себя, словно константу существования, нерушимую неизбежность, исходную данную, с которой придется теперь жить и считаться.

— З-зачем? — Собственный голос показался чужим, словно эхо из прошлого.

— Чтобы ты был послушным, Райго Иссиа, — выдохнул она, касаясь дыханием его губ.

Слишком жестокая правда, которая ядом растворилась в нем. Слишком откровенное действие, чтобы сохранять остатки самообладания.

Мир сузился до невозможности. Чужое дыхание стало единственной нитью, связующей с собственным сознанием. Райго хватался мыслью за эту нить, держался за неё, как за спасательный круг. Тонул и забывался. А потом снова всплывал на поверхность и дышал… Дышал сильно, рывками, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и не забыться вновь, не исчезнуть навсегда во время сильнейшего мозгового штурма…

«

— Я вот все не могу понять, какого ти делаешь в моей голове… — Возмутился Тарис Лаен сквозь абсолютною черноту. — Ходишь, бродишь, как у себя дома. Своей черепушки мало, или собственные гости надоели?

Фраза была столь иррациональной, что Райго от неожиданности открыл глаза. Было темно. Серый цвет клубился вокруг него, словно дым. Слабый свет подсвечивал его насквозь, пронзал лучами, словно острыми лезвиями, намекая на полную ирреальность происходящего. А потом пришло воспоминание: некая лаборатория и мозговой штурм, устроенный незнакомкой. Но когда это происходило?

— Вообще-то это сейчас происходит, — поделился информацией модифицированный и многозначительно повел бровями. Откуда Иссиа знал об этом, он и сам не мог сказать. Да и волновало это в последнюю очередь. Лаен тем временем продолжал. Его голос перемещался, словно белобрысый ходил вокруг. То отдавал эхом от стен пещеры, то глухотой, как сквозь воду.

— Похоже, твоя пассия решила сделать в твоей голове генеральную уборку.

— Она не моя пассия, — возмутился Райго, оборачиваясь на голос. Бесконечно-серое пространство вмиг сузилось и превратилось в больничную палату из какого-то фильма ужасов. Тарис лежал на койке, распластавшись, словно морская звезда. Ноги перебинтованы, а к телу присоединено с десяток датчиков и электродов.

Ошейника не было. Райго зацепился за эту мысль, и помещение снова исчезло, превращаясь в серое месиво из света и темноты.

— Она почти что лежит на тебе и дышит в губы, — возразил Тарис. — Расслабься и поспи, нечего у меня над душой стоять.

— Ты сказал, она все еще в моей голове, так почему моё сознание здесь?

— А я почём знаю? Ты сам пришёл и теперь дышишь мне в мозг, словно людоед какой-то озабоченный, — сказал как отрезал.

Иссиа не нашёлся, что возразить, да и не стоило оно того.

Райго покрутился, а потом все же присел, сложив ноги по-турецки. Дым продолжал клубиться и приносил спокойствие. Лаена не было слышно, словно он вообще не здесь. Но это было обманчивое впечатление. Он на самом деле был всюду и одновременно, словно Райго действительно вторгся ему в голову.

— У нас проблемы, Тарис, — сказал Райго спустя некоторое время. — Я не знаю, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Попробуй поспать, — зевнул Лаен. — Двух зайцев убьешь. Отдохнёшь и незнакомку свою удовлетворишь.

— Знаешь, как-то не горю желанием, — прошептал Иссиа. — Она мою память сейчас моделирует, буду ли я собой, если просплю все это?

— А будешь ли ты собой, если станешь за этим наблюдать? — вопросом на вопрос ответил Тарис и присел рядом, будто стоял над ним все это время.

— Нет… — качнул головой Райго. Свет, который доселе проникал сквозь дым, теперь проходил и через него. Собственное тело становилось прозрачным.

Тарис наблюдал за этим без ненужных комментариев. А когда Райго уже не угадывался, почти растворившись в сером цвете этого подсознательного мира, резко ухватил за прозрачную руку и потянул за собой...»

Надо быть честным с собой. Любая сотворенная твоими руками ошибка влияет не только на тебя, но и на каждого, кого это действие касалось. Если ты изворотлив, то выйдешь сухим из воды и почти не почувствуешь отдачи. А если честен, эта твоя ошибка будет тянуться за тобой как злобная черная тень, кусая, отдирая по куску от твоего спокойствия на каждом неудачном повороте, выводя из равновесия, порождая внутри неуверенность, тоску и сожаление. Неверный взгляд на жизнь — это тоже ошибка… но узнать ты этого уже не сможешь. И только когда изойдешь пылью под трехметровым шаром грунта, кто-то из будущего поколения скажет: «Эй, ребята, вот этот человек был неправ…» Но все это возможно лишь при условии, что тебя будет за что вспоминать…