Чтение онлайн

Этот монолог примечателен во многих отношениях. Во-первых, он еще раз иллюстрирует ошибочность обобщения, ошибочность силлогизма "взрослый — это тот, кто отшлепает". Во-вторых, патерналистские сообщества постоянно воспроизводят ситуацию переноса в паре отец — сын, при этом отцом ребенка становится любой взрослый. В-третьих, "гармония" неравного отношения к любому взрослому, нарушенная упреками жены, приводит к мощной астенизации, чреватой аффектом: "нервы стали ни к черту, и все время хочется взять оружие и выстрелить". Здесь борьба с переносом взяла неправильное направление. Объектом работы должны быть не окружающие, а сам борец за справедливость. Но об этом попозже.

Еще примеры трансфера. Невестка проявляет враждебное отношение к пожилой женщине, которая не может понять, чем она заслужила эту враждебность, и которая питает к ней дружеские чувства, держится сердечно и покровительственно. Но эта пожилая женщина напоминает невестке ее свекровь, с которой у молодой женщины складывались тяжелые конфликтные отношения.

Ученик переносит на нового, ни в чем еще не повинного учителя, враждебные отношения со старыми педагогами, хотя новый учитель доброжелателен с учениками.

Новому учителю достается от ученика (учеников), он расплачивается за грехи своих коллег. Враждебные отношения переносятся учениками благодаря наработанному общему негативному отношению к школе, носителями которого являются — и в этом ошибочность обобщения в переносе — все учителя.

Многие психологи трансфер называют невротическим переносом [1, с.30, 57]. Попав в новые сферы, новые группы и вступая во взаимодействие с новыми людьми, "невротик" привносит в новые группы старые отношения, старые нормы взаимоотношений. Он как бы ожидает от нового окружения определенного поведения, определенного отношения к себе и, конечно же, ведет себя соответственно своим ожиданиям. У нового окружения вызываются тем самым соответствующие реакции. Человек, к которому относятся недружелюбно, возможно и будет недоумевать по этому поводу, но скорее всего ответит тем же. Откуда ему знать, что враждебность к нему — это лишь ошибка переноса. Трансфер удался, осуществился, если его субъект перенес старый опыт в новую ситуацию. Но он дважды удался, если старый опыт субъекта переноса навязан социальному окружению, другому человеку. Этим-то и страшен трансфер, что он в свою орбиту включает все новых и новых людей. Впрочем, социум и сам с охотой склонен многократно тиражировать переносы через стереотипные суждения: "Склонный к полноте человек — добродушен", "Красивая секретарша избалована вниманием", "Мужчины невысокого роста страдают комплексом неполноценности" и т. д. Подобные суждения, если они прочно усвоены — благодатная почва для постоянных переносов и программирования человека. Тотальность обобщений — удачная платформа для трансферов.

Но есть ситуация, где трансфер просто необходим для того, чтобы избавиться от него. Это — ситуация психоанализа. Как говорил в своих лекциях по психоанализу С.Аграчев, "психоанализ отличается от всех видов человеческих взаимоотношений, во-первых, тем, что он сознательно принимает явления переноса в расчет, т. е. он осведомлен о его существовании, и, во-вторых, он пытается его еще и использовать вполне сознательно" [1, с.68]. Добавим, что терапевтический эффект психоанализа — как раз в сознательном использовании трансфера. Мы уже упоминали, что трансфер невротичен, т. е. отношения между двумя людьми, осуществляющими взаимный перенос, всегда невротичны. Взрослый (врач, педагог, начальник) становится объектом трансфера — переноса ранних отношений к отцу в новую, отсроченную ситуацию, на другого человека. Но в диаде врач (педагог, начальник) — пациент врач также может осуществлять перенос: откровенное вымещение агрессии и субдоминантного отношения в детстве. Но в новой ситуации он становится карающим отцом, впрочем он может быть и любящим отцом. В последнем случае танатос ребенка в детстве переструктурирован в либидо взрослого.

Трансфер в психоаналитическом сеансе — это повторение невротического отношения к взрослому (отцу), повторение невроза детства. С. Аграчев четко говорит о том, что "аналитик и пациент создают такую диаду, во взаимоотношениях которой формируется искусственный невроз (выделено нами. — Э. К.). Психоаналитик является очень мощным объектом переноса для своего пациента, в том числе и объектом сексуальных влечений, особенно если они — люди разного пола… Все те драмы, которые разыгрываются в душе пациента, как бы переносятся на фигуру психоаналитика, на отношения, которые возникают между психоаналитиком и пациентом, и психоаналитические взаимоотношения превращаются в невралгическую точку жизни пациента. Должны превратиться; если этого не произойдет, значит психоанализ не удается. И вот на почве этого искусственного невроза репродуцируются все невротические феномены, которые существуют у пациента. На почве этого же искусственного невроза они должны изжиться во взаимоотношениях этой диады" [1, с.69].

У переноса множество форм и проявлений, но в сущности основанием любого переноса является "встреча" бессознательных желаний с неподлинными объектами, с их заменителями. Отсюда и невозможность аутентичного и искреннего переживания на объекте-заменителе. К тому же часто наблюдается фиксация на очень узком классе объектов. Принципиальная неограниченность приложения энергий либидо и танатоса сужается до связывания на одном-двух объектах. Новые ситуации и новые объекты отвергаются или в них воспроизводятся старые формы поведения и прежние отношения. Поведение становится стереотипным, ригидным, даже жестким.

Работа с переносом

Главное направление работы с защитными механизмами — это постоянное сознавание их наличия у себя.

Определить работу такого вида переноса, как вымещение, довольно просто. Индикатором вымещения является то, что объектами изливания моей агрессии и обиды, как правило, являются лица, изливать на которых злость и обиду для носителя переноса не представляет опасности. На кого я кричу? На подчиненных, на детей, на "избитую" моими криками и упреками жену. Благо, что всегда есть за что зацепиться, на что обидеться, за что упрекнуть: не так сделали, не так ответили, не так посмотрели, не проявили элементарной благодарности и т. д. Вот тут бы остановиться и задать себе вопрос: а смог бы я также отчитать своего начальника, также его одернуть, упрекнуть, смог бы достойно ответить на его постоянные упреки и выволочки? А когда я с ходу ору на ребенка, узнав о полученной им двойке, не выкрикиваю ли я на нем обиду, которую мне нанес, конечно же, не мой мальчик, а кто-то другой? Вспомните, может быть, часом раньше, днем раньше на вас накричал начальник? Призадумайтесь, смогли бы вы так же походя, от злости (на кого? на себя?) пнуть льва, как вы пнули подвернувшуюся под ноги собаку?

Вопрос "На кого я кричу?" становится риторическим, дополняется, заменяется вопросом: "Кого заменяет мой ребенок, жена, подчиненный, когда я кричу?" Не спешите возвращать возникшую обиду или агрессию на подвернувшегося виновника. Сначала задайтесь вопросами: Что во мне так сильно обиделось? Как я позволяю себе быть обиженным? Зачем я позволил сманипулировать собою и обиделся? Зачем я не остановил каскад несправедливых обвинений и упреков в свой адрес? Зачем я молча сглотнул все упреки и крики? Зачем я переждал и бережно донес свои обиды и злость до своего подчиненного, ребенка, жены? Они-то на меня не кричали?! Какая мне от такого поведения выгода? Может быть, действительно "начальник всегда прав" и безопаснее покричать на своего подчиненного и семью? Выбор ответа за вами…

Ситуация с другими видами переноса не столь проблематична, но и здесь требуется работа сознания, осознания того, что я избегаю в реальном мире, чем я недоволен, насколько разнообразны мои интересы, предметы моих привязанностей.

Мечтая о принцессе, не уклоняюсь ли я от встречи с девушкой из соседнего подъезда в силу своей робости и застенчивости, или мною движет установка, что в этом мире нет того, кто достоин моей любви? Впрочем, нередко робость и застенчивость камуфлируются гордыней.

Осознанию замещения могут помочь и вопросы: Что меня так не устраивает в этом мире, что я выстраиваю другие миры? Насколько мое "фантастическое" поведение отличается от реального? Как правило, фантазия работает на то поведение, которого мне не хватает в реальности. Что можно из моих фантазий уже сейчас и здесь попробовать воплотить, реализовать?

Мы пришли в этот прекрасный яростный мир, чтобы реально и полно его пережить, пере-жить, а не находить в нем и вместо него какие-то замены и эрзацы, какими бы прекрасными они ни были. И этот мир досто- ен восхищения и переживания!

В конце XX века знаменитый французский психиатр Бернгейм, клинику которого в свое время посетил

З.Фрейд, демонстрировал врачебным кругам эффекты постгипнотического внушения. Например, он внушал пациенту, находящемуся в состоянии глубокого гипнотического транса, что после выхода из транса тот возьмет, уже будучи в сознательном состоянии, зонтик, откроет его и просто так походит по комнате. Все это испытуемый и сделал. Когда же испытуемого спросили, зачем он открыл зонтик, он после некоторого замешательства выдвинул следующие причины, резоны своему поведению: вроде бы кончился табак, а погода может испортиться, а ему нужно на улицу. День, конечно же, был безоблачный и ничто не предвещало дождя.