Чтение онлайн

— Вы знаете — какими они были… И что мне с ними делать? Отпустить на все четыре стороны — они примкнут к немцам и мало того, что начнут злобствовать, но и про нас расскажут… Расскажут ВСЁ! А этого я не могу допустить — никак не могу! И о том, что вы видели — молчок! Предупреждать не буду — вы у меня понятливые! Бойцы закивали головами — понятливые, конечно! Отдал приказ — собрать все, что с «этих» осталось и сам подал пример — стал собирать, тщательно вытряхивая их вещей и оружия серый пепел. Человека… Вернее того, что ещё несколько секунд назад было ЧЕЛОВЕКОМ…

Загрузили всё в грузовики; доехали до «временного» склада; загрузили оставленные продукты и домой. На всё ушло три дня. На следующие три дня — новый вывоз стажёров и новичков на такую же обкатку, но уже в другие места… Я постарался сделать так, чтобы немцам, ищущим наше месторасположение казалось: мы не ушли — мы затаились где то рядом с Барановичами — пусть ищут там… А на следующей неделе — навестим аэродром Барановичей: там мы всегда брали богатые трофеи! И летчиков — неумех, надо отправить за линию фронта с новыми подарками и сведениями для товарища Сталина, а то он наверное обиделся за отказ приехать в Москву… И хотя «приглашение» исходило от Берии, нетрудно было догадаться — кто заказчик… Вот и отправлю «подарочек» — а лётчики, прошедшие отбор мне понадобятся! Есть у меня для них предложение…

В «походе на эшелон» прикрепил к Рощину и Молодцову по капитану из пленных, а мне «достался» майор Мазуров — тот самый «старший» комбат из оставленных в Барановичах своими командирами на командование… Вместе сидели, разбирали проведение операции. Доверил новичкам командование — под контролем более опытных, конечно. Все трое получили под командование отделение и за неделю подняли его — грамотно подняли, на уровень взвода. Добавил им ещё по два отделения из тех, чьи командиры с подготовкой не справились… А тут — решил проверить на роте… Проверку прошли — замечаний не было, кроме, разве что — излишней нервозности… После успешно проведённой операции потрясённый майор не ходил — как на крыльях летал от переполнявших его чувств, но не приставал с расспросами, комментариями, вопросами, хотя видел по глазам — очень хотелось! Но — сдерживался — не лейтенант юный.

НО! — чувствую: мы ещё поговорим по душам! А что — я не против: у меня на него виды! Для начала — роту в самостоятельное командование на такой же эшелон, только уже сам. Всё сам — без контроля. Зримого… И капитану Старостину — его бывшему подчинённому тоже роту в подчинение. И тоже на эшелон. Самостоятельно. Но тоже — под незримым контролем: терять бойцов из-за растерянности командира в сложной ситуации — не дело… А я присмотрю, подскажу. По рации, разумеется…

Загостились мы тут: уже и в наших местах стали рыскать непонятно кто… Ну — для меня то понятно кто — нас ищут! Да к тому же нам уже пора: осень наступает; холода не за горами, а нам ещё идти и идти до наших — далеко они уже отступили, почти до самого Брянска, куда мне нужно. Очень нужно! Так что завтра — в воскресенье — заключительный аккорд на этой земле… Ну — или предпоследний: я пока ещё в раздумьях… Пока — хапнем по эшелону с техникой: нам ещё и танков и броневиков и грузовиков в хозяйстве не помешает… Хочу замахнуться на заманчивую цель, о которой говорил Судоплатову — на Минск! У меня уже бойцов вполне хватит, чтобы его захватить! А дальше? Прочитал у одного писателя про попаданца: напали на Минск; отвоевали; освободили пленных из лагерей, а их вокруг Минска целых девять с несколькими сотнями тысяч бойцов и командиров. А дальше — встали в оборону до полного уничтожения. Их уничтожения! Пленные — бледные тени, а их — в бой! Помощи от Красной Армии и Сталина — никакой: самим бы разрулить непростую ситуацию там — у себя! Понимал умом, что так надо, но вот чувства… Они кричали — ТАК НЕЛЬЗЯ! А умирать в лагерях просто так — можно?! так и у меня ведь будет такая же ситуация, только когда мне нужно будет их него уходить не потяну же я за собой такую толпу ослабленных мужчин?! И что мне в этом случае делать? Хотя: сначала надо освободить…

Из одиннадцати батальонов осталось… одиннадцать: один батальон ушёл в минуса: две роты «коллегам» из НКВД и одна в расход, но один батальон командиров, проявивших себя в учёбе разошёлся по доверенным им отделениям. Два пока совершенствуются — правда уже меньше двух: там тоже проходит естественный и «искусственный» отбор… Пленные с последнего захвата, численностью больше роты, как то незаметно рассосались по специальностям: танкисты, артиллеристы, снайпера, сапёры, пулемётчики, водители… Очень удачный вышел рейд! Чистых бойцов — рекрутов осталось чуть больше взвода… Пока они отъедались, а остальные специалисты — отъедаясь приступили к серьёзной подготовке по специализации… А все бойцы — рвались в бой с фашистами!

— Чего ждём товарищ капитан — обижались они на отсутствие для них боевых действий: надо дать немцам решительный бой!

— Решительный и последний? — спрашивал иронично… Они засмущались, но самые бойкие тут же выкрутились:

— С таким командиром мы до фашистского логова дойдем целыми и невредимыми: ну разве что поранят разок — другой… Так ведь шрамы украшают мужчину! Баламуты! Хотя их правда: застоялись они, давно уже не мылили холку захватчикам по настоящему; пора, пора им напомнить: нас так просто не взять — усеете вы своими трупами дорогу к столице нашей родины — Москве! Но что же выбрать: атака сразу на несколько эшелонов всколыхнёт застоялое болото немецкого тыла и немцы бросят все силы на наше обнаружение и уничтожение: итак уже недалеко от базы шастают подозрительные личности…

Пока, правда удаётся отводить от нашего района подозрение, перемещая трупы поисковиков или уничтожая их в другом месте, но долго этот обман работать не может! А если затаиться — выиграем ещё неделю подготовки личного состава. Но и эшелоны нам нужны как воздух: если, всё таки атаковать Минск для освобождения пленных, то нам понадобятся и танки и Ганомаги ЗСУ и тягачи для пушек и сами пушки! Только внезапная атака с применением артиллерии и танков позволит взять город малой кровью — иначе придётся заплатить очень дорогую цену — для Спецназа! Это тупицы-военчиновники не задумываясь бросили бы все силы Спецназа на освобождение Минска — пусть и не надолго, ради того, чтобы показать Сталину какие они молодцы, но я то не они! Не для того я собирал, отбирал, создавал, обучал это подразделение, чтобы погубить, пусть даже его часть! Понимаю: освобождение пленных — это святая обязанность советского воина, если он может это сделать НО! Поменять жизнь даже десяти тысяч пленных на тысячу жизней моих бойцов… Нет — этот размен не для меня! Что могут сделать в дальнейшем эти освобождённые пленные? Как они будут воевать с врагом? Неизвестно. А как будут воевать мои бойцы, сохрани я им жизнь — мне, например, известно точно! И всё же — соберу ка я совещание комбатов, да послушаю их мнение перед принятием решения… Я не предполагал, чем обернётся для меня желание послушать мнение моих подчинённых — комбатов!

— Товарищи комбаты… — обвёл взглядом приглашённых ко мне в землянку, сразу ставшую тесной от присутствия 11 особ мужского и одной особы женского пола — и… прекрасная представительница нашей медицины… — повернулся к Грете Мюллер, ставшей как то незаметно для всех, кроме меня — главой мед службы Спецназа.

— Я собрал вас, чтобы помочь мне решить довольно сложный вопрос… Внимание присутствующих обострилось — разговор пойдет о чём то очень серьёзном: командир пуступорожней болтовни не поощряет и сам говорит только по делу…

— Передо мной встал сложный вопрос: нужно выбрать один из трёх вариантов действий… Первый. Не встревая в серьезные операции оставшуюся у нас неделю нахождения на базе… Тут комбаты пришли в движение: начали переглядываться, заёрзали на сиденьях в нетерпении — почему неделю… что дальше…

— И в оставшуюся неделю подтянуть подготовку в подразделениях, устранив, по возможности, имеющиеся недостатки… Второй вариант. Провести широкомасштабную операцию сразу в 8-10 местах одновременно! Тут вновь возникло шевеление и прокатился одобрительный гул мужских голосов:

— Давно уже пора товарищ командир… У нас вполне достаточно сил и умения выступить всем сразу… Оглядел — очень внимательно «разбушевавшихся» вояк — разговоры тут же прекратились…

— Третий вариант. Рядом с нами — столица Белоруссии — город Минск. Вокруг него и самом городе — девять лагерей для военнопленных! Около двухсот тысяч пленных!.. Это уже не эшелоны трофеить: это — Ц Е Л Ь! В землянке повисла тишина… Комбаты замерли, «переваривая» выданную мной последнюю информацию. Это… Это же… ЭТО ГРАНДИОЗНО! — проступало на их лицах. Эх… — вздохнул про себя — мне бы, милые мои, ваши проблемы! Сказал командир — и вперёд с верой в нашу победу и командирскую мудрость! А как быть самому командиру? Кто даст ему эту самую веру?!

— Да чего тут думать товарищ капитан! — вскочил всегда выдержанный Молодцов — какие могут быть варианты?! Минск! Если мы можем его захватить — надо атаковать! Ведь там каждый день гибнут наши советские люди! Товарищ Ленин сказал — промедление смерти подобно! Их смерти! О как загнул тихоня! Не замечал раньше за тобой подобной экспрессии! А она не всегда на пользу…

— Тут есть некоторые моменты… — осторожно начал я…

— Да какие такие моменты! — взорвался Молодцов — я уверен — мы сможем захватить город и освободить пленных. Вы же сами сказали — около ДВУХСОТ ТЫСЯЧ! — выкрикнул он. Магия больших чисел… — и тебя она накрыла… — огорчился, глядя на одобрительные взгляды комбатов, кроме настороженного взгляда Мазурова — битого волка…