Путь на восток
Шрифт:
— Это не тряпьё — это моя кожа… — проскрипело со всхлипом Оно. Это Кожа?! Её кожа??? «Свёрток» вздохнул и отвёл в стороны «кожу»… Мама родная! Туловище обычной женщины, сплющенное, словно ударом сверху; одна рука нормальная, а другая — ладонь торчит прямо из плеча! Ног, по колено нет: то, что торчит из туловища раскинуто в стороны, словно в шпагате! Половина головы словно срезана гигантским ножом наискосок; остальная половина — обожжена до черноты! Клока волос, которые чудом торчат на обгоревшем чёрном черепе то тут, то там — скручены и сваляны в бесформенные комки! И один глаз на половине лица смотрит на меня жалобно и с надеждой!
— Рассказывай… — сглотнув и толкнув назад подступивший к горлу желудок, с огромным трудом выдавил из себя…
Леший рассказал своей подруге о том, что к нему приходил ведьмак: молодой, глупый, слабый, но с очень большим потенциалом, если раскроет в себе все способности, которым его одарил непонятно кто… Такого сочетания, как у этого ведьмака, он не видел ни у кого… И испугался! Сильно испугался — до дрожи в коленках… И повёл себя с пришельцем глупо — стал грубить, пугать, угрожать! А этот пришелец разыскивал здесь какого то майора… Только Леший ему не поверил, особенно когда этот чужак увидел, как из под земли струится тёмная сила… Он УВИДЕЛ! Никто, кроме Лешего её не видел, а он увидел и даже завёл руку в струю. И она его приняла! Да как приняла! Обвилась вокруг кисти и стала вползать в руку, словно в нору! Сама и с радостью! Это ужаснуло Лешего — пришёл ХОЗЯИН Счастливой поляны, который об этом не знает! Но узнает — дай срок! И тогда Леший уже не будет её хозяином! И он прогнал — угрозами страшного пришельца! Прогнал, а потом со всё возрастающим ужасом ждал его пришествия — уже как ХОЗЯИНА! И страшился наказания за свою дерзость! Что бы он сделал с чужаком — Леший знал, а вот что ХОЗЯИН сделает с Лешим?… Страхи один ужаснее другого возникали у него в голове! И он обо всём рассказал своей подруге… Та успокоила: раз не проявил сразу свою силу — можно договориться. Или повиниться: повинную голову меч не берёт! Леший вроде успокоился, но тут пришла КАРА! КАРА ВЕДЬМАКА!
С небес обрушились громы, огромные глыбы, которые рвали на части всё, к чему прикасались: деревья, землю, траву… И Лешего с ведьмой тоже рвали на части! И не успевали они собрать себя во едино, как с неба вновь сыпались грозные послания ВЕДЬМАКА! В конце концов Леший устал бороться… Как можно бороться с тем, что намного сильнее тебя! Когда камни перестали рвать всё на части, а на поляну упала огромная железная птица и разнесла в щепы деревья, части тела её друга; закупоривая наглухо отверстия, через которые вытекала чёрная сила, Голова Лешего выплюнула из себя остатки своей силы на подругу и прошептала — это не ХОЗЯИН… бросив в сознание ведьмы образ и ауру пришельца — успокоилась навсегда, превратившись в горстку серого пепла. А ведьма, кое как собрав свои останки, поползла навстречу еле заметному огоньку ауры ХОЗЯИНА… Добралась… И просит меня проявить милость — помочь… Очень просит… Ну а я что — помогу, конечно, раз дама просит. Хоть и такая…Сдёрнул с кровати одеяло; положил на него ведьму; собрал углы в один; закинул узел на спину и вышел из землянки. Часовому из моей роты приказал:
— Командира отделения ко мне — в госпиталь. Подошёл, неторопливо, к госпитальной палатке — ко мне подбежал командир отделения:
— Четыре бойца пусть установят четырёхместную палатку… — показал рукой где — внутрь кровать, тумбочку, матрац, подушку, одеяло… Вокруг — в двух метрах от стенок — часовые: четверо. Приказ: никого, кроме меня и Греты Мюллер не подпускать! В случае неподчинения приказу — огонь на поражение! В случае скрытного проникновения — огонь без предупреждения! Двух бойцов в госпитальную палатку ко мне. За выполнение приказа отвечаешь лично! Командир отделения кивнул и убежал выполнять приказ… Зашёл в предбанник госпитальной палатки: ко мне сразу повернулись лица находящихся там, став из вопросительных заинтересованными…
— Мюллер — за мной! Остальным — в операционную не входить и не подходить — это приказ! Охрана стреляет без предупреждения! Вошедшим в палатку бойцам приказал:
— К операционной никого не подпускать! Зашёл в операционную, за мной зашла Грета… Положил свёрток на операционный стол, отпустил углы… За спиной охнув вскрикнула Грета. Не оборачиваясь бросил:
— Не вздумай падать в обморок — ты мне будешь нужна!
— Я постараюсь… — выдавила она из себя через силу…
Положил ведьму на стол, убрав из под неё одеяло; поставил медичку напротив и приступил к тому, о чём просили — к помощи… Силу в пальцы правой руки! Пальцы, словно лазерные ножи стали легко срезать с ведьмы чёрную кожу… Бросил в ведьму немного силы — уснуть и ничего не чувствовать!
Срезал кожу; начал рассекать мышцы, вытягивая кости, вошедшие внутрь тела, ставя их на место. Пальцы на место среза; силу в пальцы — мышцы мгновенно срастаются… Время идёт; тело постепенно, кусок за куском, приобретает первоначальный вид, на столе «вырастает» полноценная женская фигура… Почти всё — осталась голова и лицо… Сначала голова: вошёл в подсознание ведьмы, отвечающее за её строение: вот она голова! Из срезанного, непонятно чем, остатка, стали расти кости, сразу же покрывающиеся растущими мышцами. Жуткое зрелище! Бросил быстрый взгляд на Грету: стоит аж зелёная, но держится — молодец! Закончил с черепом и внутренностями черепной коробки… Теперь лицо. Снова нырнул в подсознание… Искажённые муками боли мышцы расслабились, пришли в свое привычное состояние. Сила начала лепить женское лицо. Готово… Глянул в себя и ужаснулся! Четыре кирпичика силы как корова языком слизнула! Ох и дорого же мне обходится помощь непонятно кому! Ладно — что сделано, обратно не вернёшь… Или можно? Да ну её — эту меркантильную мысль, хотя истраченной силы очень жаль: она мне не на халяву достаётся!
А теперь — последний штрих: раз пошла такая пьянка — режь последний огурец — полкирпичика силы бросил в тело ведьмы. Оно дёрнулось, как от удара током; конвульсии и судороги пробежали по телу, словно морская зыбь. Тело расслабилось, ведьма вдохнула, задышала, открыла непонимающие глаза…
Глава пятая
Обрастаем мясом, словно…
Дама распахнула карие глаза; похлопала ресницами, приходя в себя; обежала глазами потолок операционной, стены, уже не зелёную, но бледную Грету; остановилась на мне…
— Хозяин… — вопросительно протянула она…
— Не хозяин — товарищ командир… — пояснил вежливо. Ведьма кивнула соглашаясь; медленно села; оглядела себя.
— Грудь маленькая… — вдруг капризно произнесла она. Я чуть дара речи не лишился: ребёнок первым словом произносит: мама, папа… А эта? Вместо благодарности — сразу претензии! Грудь у ней, видите ли, маленькая! Нормальная грудь — третий размер…
— Нормальная грудь — третий номер… — примирительно произнёс я…
— Про номер не знаю — но грудь нужно больше! — сварливо возразила возрождённая к нормальному виду мадам.
Радость от сделанного камнепадом покатилась вниз. Вот же не благодарная! Вместо спасибо — наглый наезд!
— Что — вымя, как у коровы хочешь? — не выдержал я.
— Ну вымя — это многовато, но грудь нужна побольше этой! — потребовала она. Ах так! Во мне забурлила ярость на это создание:
— Ты — тварь неблагодарная! Забыла какой ты ко мне приползла?! Вместо спасибо — претензии в таком виде! Значит так! Сейчас мы тебя перенесём в палатку. Там придёшь в себя. Силы я в тебя вложил — сделаешь себе грудь — какую хочешь и утром — вон из лагеря! Лично прослежу! И не дай бог вернёшься — в пепел превращу! Подошёл к раскрывшей с испуганным видом ведьме, толкнул её в грудь на стол — спи! Поднёс носилки, стоящие у стены, развернул, поставил на пол:
— Грета! Помоги снять эту дуру и положить на носилки. Отнесём её в палатку рядом… Увидев раскрывающийся рот пресёк поползновение:
— Никому не рассказывай о том, что здесь видела и слышала! Ты меня поняла? Мюллер кивнула. — Вот и хорошо, вот и славно. Подняли, перенесли, положили… Накрыл тело одеялом, бинтом предварительно связав руки и ноги: вдруг во время переноса вывалится из под одеяла рука или нога? Секретность прежде всего! Перенесли с Гретой носилки из госпитальной в поставленную, под удивлённые и заинтересованные взгляды медиков и медичек. Ко мне с вопросами лезть поостерегутся, но Грету, чую, допекут расспросами. Ну — ей это на пользу: пусть проявит стойкость арийского духа! А если что — я вмешаюсь: каждый должен знать только то, что он должен знать — и только! Цезарю — цезарево, а легионеру — соответственно.
Глянул на небо — очень оно мне не понравилось! Вызвал к себе местных бойцов из деревенских… Они подтвердили мои опасения: будет дождь: скоро и надолго. На сколько — не скажут, но три-четыре дня — точно. У меня бравурные гимны заиграли в душе — передышка, чтобы ещё немного привести своё вновь появившееся воинство в более-менее приличный вид. Пусть хоть три-четыре дня: там ещё день на раскачку немцев и подвоз из Минска дальнобойной артиллерии. И нам хорошо: лесные дороги подсохнут…
Четверо суток лил дождь: то затяжной с тугими струями воды, водопадом льющегося с небес, то мелким, моросящим, занудным, прерывающимся непродолжительными паузами ожидания — что нам сейчас подкинет природа? Она и не скупилась — подкидывала… Для подготовки — самое то: надо готовить бойцов и к дождям и к снегу: уже сейчас надо искать и находить нежные варианты экипировки, проживания, профилактики заболеваний…