Чтение онлайн

— Ну, так пойдемте туда. Чего среди развалин-то торчать? — не удосужившись покрутить головой, угрюмо произнес Пол-лица.

— Ты ступай, а я отсюда понаблюдаю. Проклятие аккурат посередине моста угнездилось. Не пропустишь, — смущенно отвернувшись, отказался купец.

Пол-лица пожал плечами и устремился по отлогому склону холма к тонкой ленте реки, извивавшейся меж куп кустов. Миновав накатанное распутье, он потопал по поросшей полынью дороге, завершавшейся арочным мостом. Опиравшееся на мощные быки каменное сооружение производило солидное впечатление, главенствуя над безмятежной водой.

Мрачно покосившись на валявшийся у прибрежных окатышей обломок колеса, Пол-лица нацепил на глаз окуляр и опасливо вошел на мост вместе с подмастерьем. Внимательно всматриваясь в маленькие трещинки, испещрявшие высокие перила, он быстро достиг середины реки, но не обнаружил ничего подозрительного.

— Подшутить, что ли купец вздумал? — вслушавшись в журчание воды у опутанных тиной быков, озадачился Пол-лица. — Не видать здесь никакого проклятия.

— Может это западня какая? — завистливо зыркая на игравших у поверхности жерешков, предположил летунец.

Смертник недовольно уставился на фигурку купца слонявшегося рядом с лошадью и проговорил:

— Не похоже. Странники и телеги взаправду крюк делают. Должна же быть для этого какая-то веская причина.

— У страха глаза велики. Кто-то пустил сплетню о проклятии, а мнительные болваны и рады верить, — убежденно изрек Лёт.

— Шут его знает, что тут такое творится, но, по-моему, от купца нам достанется увесистый шиш. Только зря день пропал. Тьфу, — раздосадованно сплюнул на мост Пол-лица.

Внезапно смертники почувствовали под ногами слабую дрожь, а по мосту молниеносно разлилось бирюзовое свечение. Ослепленный ярким сиянием, Пол-лица сдвинул окуляр с глаза и, проморгавшись, узрел, как перила лениво вздымаются ввысь, подобно гигантским рукам.

На миг замерев в воздухе, они начали падать прямо на остолбеневших смертников, сыпля пыльной крошкой. Совладав с ошеломлением, Пол-лица едва успел увернуться от одного перила и оттолкнуть подмастерья от второго.

Махнув мимо жертв, каменные руки опять взмыли к небу, а сам мост стал выгибаться, словно кот на завалинке. Не удержавшись на ногах, смертники дружно шлепнулись на животы и покатились к краю, как пущенные с уклона бревна.

Первым, истошно вопя, плюхнулся в воду Савва. Пол-лица словчился уцепиться за щель в кладке, но заметив возвращавшиеся на место перила, добровольно разжал руки. Вынырнув на поверхность, он, не оборачиваясь, погреб к берегу, а вышмыгнувший из бурдюка летунец кинулся спасать барахтавшегося подмастерья.

Когда смертник выбрался на скользкие окатыши, мост уже успокоился. Перила как ни в чем не бывало встали по краям, быки прекратили брыкаться и над рекой вновь воцарился бестревожный шепот воды.

— Вот гадина этот купец! Не мог остеречь, — процедил Пол-лица, как только к берегу подплыл оседлавший летунца Савва.

— Ты слишком мрачно смотришь на мир. Который день я прошу тебя сменить вонючее болото в бурдюке. А тут как раз удобный случай, — иронично заявил Лёт, бросив выбившегося из сил подмастерья рядом со смертником.

— Надеюсь, когда я погоню купца на мост, он будет таращиться на мир также жизнерадостно, как и ты, — вскочив на ноги, проскрежетал Пол-лица.

Запихнув запротестовавшего летунца в бурдюк и вздернув за шиворот Савву, смертник, хлюпая сапогами, направился обратно на холм. Подстегиваемый злобой, Пол-лица ходко одолел подъем, представ перед ухмылявшимся купцом мокрым, но не сломленным.

— Отдаю тебе должное. Твой предшественник сразу драпанул на тот берег. А ты нашел в себе мужество погрести в мою сторону, — с трудом сдерживая хохот, саркастически похвалил усач.

— Мне до того берега плыть было дальше. Да и к тому же хотелось сказать вам в лицо пару ласковых слов, — язвительно парировал Пол-лица, скинув на траву потяжелевший плащ.

— Понимаю. В тебе клокочет негодование из-за… подмоченной

репутации. Однако я предупреждал тебя о проклятии у моста. А остальное, уж

не обессудь, не моя забота, — не впечатлившись свирепым видом смертника, весело оправдался купец.

— Предупреждали о заурядном проклятии. А там оказалось слепое! Одно из самых опасных. Для него убить растяпистого горемыку ничего не стоит, — огрызнулся Пол-лица, утомленно присаживаясь на уцелевший лежень мельницы.

— То-то мост неделю тому назад две мои телеги перемолол в труху заедино с лошадьми и возницами. Откуда эта гнусь тут взялась? — припомнил усач, недобро покосившись на реку.

— От правильников, вестимо. Они, гады, сочиняют неточные индульгенции, радея лишь о спасении заблудших глупцов, да толщине собственной мошны. А распознать истинную породу проклятия не удосуживаются. Дело окончено, злато получено, можно начхать на последствия. Только вот из-за такой небрежной работы проклятия не исчезают, а просто утрачивают способность даже скудно изъясняться или обретать телесный облик. Мечась по свету без цели, они нередко поселяются в безжизненных постройках и вымещают злобу на беспечных путниках. С подобной тварью очень сложно совладать, — эмоционально растолковал Пол-лица.

— Осади. К чему так пространно распинаться об этой пакости? Будет довольно, если ты с ней расправишься. А слепое там проклятие или подслеповатое — мне без разницы, — раздраженно поморщился купец, замахав руками на смертника.

— К тому, что награда за такое проклятие гораздо больше, чем накарябано в вашей писульке, — выливая воду из сапога, веско произнес Пол-лица.

— У меня три телеги на мосту сгинуло. Несколько возниц, ополоумев от страха, сбежали, а оставшимся пришлось удвоить плату. Я едва наскребу на то, что обещано в писульке, — пожалился купец, вывернув для убедительности пустой карман расшитого серебряной нитью камзола.

— Раз удалось вдвойне умилостивить возниц, то и для меня, глядишь, что-нибудь в закромах разыщется, — твердо изрек Пол-лица. — Иначе можете сами из моста проклятие выкуривать. Я подсоблю вам с берега дармовым советом.

— Да пойми же, пока обозы до Первого города доберутся по окольной дороге, лишний месяц улетит псу под хвост. Я и так уже поиздержался, а тут ты еще меня по миру пустить хочешь, — в театральном исступлении воздел руки к небесам усач.

— Погоди-ка. Обозы в Первый город идут? А меня ты туда тайком провезти сумеешь? — прекратив отжимать штанину, со старательным безразличием уточнил Пол-лица. — Я тогда и про надбавку могу запамятовать.