Чтение онлайн

Ноэль, как это часто с ней бывало, слишком сильно погрузившаяся в видения, готовые в любой момент ожить, став реальными, зажмурилась, руки ее дрогнули, слабея, и газетные листки посыпались из накренившейся папки. Извинившись, она нагнулась, чтобы их подобрать, и только окончательно все рассыпала.

— Так как зовут того парня, который настолько выбил вас из колеи? Простите мне мою настойчивость, но чего он от вас хочет? — Киран смотрел на Ноэль сверху и улыбался напряженно, а после неловко из-за хромой ноги присел, чтобы помочь ей собирать вырезки.

— Он… — Ноэль сглотнула, решаясь. — Он заказал мне живую картину… на которой должен быть он и я. Вместе. Но даже не это главное. Он… Дело в том, что он уже, наверно, с полгода пишет мне анонимные любовные признания и… и мне кажется, что это его предложение — лишь следующий шаг… Что-то вроде ухаживания. Не знаю, как еще сформулировать. А главное, не знаю, как реагировать. И посоветоваться не с кем совсем…

— Анонимные любовные?.. Он — вам?

Ноэль глянула на Кирана, увидела, как у того в лице непонятное облегчение, явно вызванное услышанным, вдруг сменяется растерянностью и потупилась, занявшись рассыпанными вырезками.

— Прошу прощения, если невольно шокировала вас свой малоприличной откровенностью, — Ноэль поднялась и немного раздраженно протянула все еще стоявшему на коленях Кирану папку с вырезками.

Тот принял ее и отрицательно качнул головой:

— Шокировали? Нет. Нет, конечно! Я… Я не имею обыкновения осуждать и тем более как-то вмешиваться в чужую личную жизнь! Просто вы… Вы же…

Киран с трудом поднялся, резко, даже раздраженно махнул свободной рукой и явно собрался сказать что-то еще, однако в этот самый момент дверь в мастерскую распахнулась, и в нее уверенно вступила красивая, изящно одетая молодая женщина. Она стрельнула в сторону Ноэль внимательным взглядом, а после поздоровалась с Кираном, назвав его «душа моя». Тот заулыбался, шагнул навстречу, галантно склонился над протянутой ему для приветствия ручкой…

И, пользуясь всем этим, Ноэль банальным образом сбежала. Сбежала, так и не назвав имя Аарона Соммерет-л’Иго и пребывая теперь в шоке даже не столько от сделанного тем предложения, сколько от собственного желания поделиться всем с Кираном Диггори — в общем, совершенно посторонним ей мужчиной, механиком из гаража, в котором она, магичка и известная художница Ноэль Монфер-л’Ари, всего лишь держит и обслуживает свой паромобиль.

Да, с этим человеком она виделась чаще, чем с кем бы то ни было — по два раза в день, если выезжала куда-то, — но встречи носили хоть и взаимоприятный, но мимолетный характер. Лишь иногда Ноэль задерживалась, когда уж очень хотелось обсудить какое-то событие. И Киран всегда с удовольствием этот разговор поддерживал, кажется, тоже радуясь возможности просто поболтать, а главное, думая и рассуждая так же, как сама Ноэль, совпадая с ней по многим вопросам. Но темы подобных бесед никогда не были личными! Никогда! Если, конечно, не считать чем-то интимным муки творчества. Да, это тоже не раз доводилось обсуждать с так хорошо умевшим слушать Кираном. Но одно дело душевные метания художника, а другое — разговор о любовных признаниях и вызванных ими ответных желаниях.

Ночь Ноэль практически не спала — все металась в постели, скручивая жгутами простыни и сбивая подушки. Заснула лишь под утро и, понятно, разлепила глаза, когда день уже перевалил за середину. На крыльце нового послания от анонима не обнаружилось — да и откуда, если Аарон наконец-то решил выйти из тени? Зато лежал свежий выпуск «Ноксфордского вестника», кстати сказать, придавленный все тем же обычным камнем, собственно, как раз для этих целей и оставленным справа от входной двери. Эта еженедельная газета, подписку на которую Ноэль продлевала уже не первый год, была толстенькой, приятно хрусткой и пахла свинцовыми красками, типографией и последними городскими сплетнями. Идеально в качестве компании к завтраку… По причине отсутствия чего-то еще. Или, вернее, кого-то.

За неделю новостей набралось изрядно, но «Вестник», пользуясь нечастым выходом, собрал на своих страницах все самое яркое, интересное или скандальное. Начав, как и всегда, с конца, с последней страницы, Ноэль пробежалась взглядом по сообщениям о бракосочетаниях, рождениях и смертях в высоких Ноксфордских семействах. После, двинувшись к началу, прочла объявления о предстоящих светских мероприятиях и изучила график запланированных спортивных состязаний. На следующей неделе как раз должны были начаться ежегодные общегородские соревнования скоростных одноместных паромобилей, за результатами заездов которых Ноэль всегда следила с удовольствием. Да и развитием паровых машин в целом — что воздушных, что наземных, что бытового назначения — интересовалась. Магия пара и быстрого железа всегда привлекала ее своей маскулинностью и мощью.

Напомнив себе, что надо купить билет в гондолу одного из зрительских дирижаблей, с которых практически вся гоночная трасса видна была как на ладони, она перелистнула еще одну газетную страницу и вздохнула над пространной статьей, написанной Софией. Вздохнула, но читать не стала — тема была совсем не утренней, да и, если честно, слишком сложной для магички, далекой от науки. Было очевидно, что прочесть написанное все равно придется, потому что обижать Софию невниманием никак не хотелось, но после, как-нибудь после. Может, вечером перед сном. Вместо снотворного. Ноэль смущенно хмыкнула и вновь перевернула страницу, по-прежнему двигаясь к первым полосам «Вестника».

Тут уже сообщалось о новостях политики, о встречах, переговорах и вообще обо всех аспектах жизнедеятельности Парламента и Канцлера. Обычно Ноэль подобным не интересовалась, но в последнее время отношения с соседними странами вновь обострились, и разного рода буйные ура-патриоты заголосили о необходимости немедленной войны: «короткой и победоносной».

Это пугало, ведь страна только-только оправилась от последствий предыдущего военного конфликта. Улицы городов и сегодня заполняли бывшие солдаты, а теперь нищие — люди без рук или без ног. Магикам помогал дар, позволявший им быть востребованными и с физическими недостатками, а вот обычные люди, став калеками, оказались в беде.

Ноэль неизменно участвовала в благотворительных мероприятиях, с уважением относилась к тем мужчинам, что защищали родину, не жалея себя, но при этом сама придерживалась глубоко пацифистских взглядов. Неудивительно, что все эти прыжки и вопли политиков, раз за разом затевавшиеся вокруг желания начать убивать себе подобных из-за сущей ерунды, всегда выводили ее из равновесия. Но в этот раз новости, собранные и проанализированные обозревателем «Ноксфордского вестника», утешали: назревавший конфликт удалось уладить дипломатическими усилиями, и это было просто прекрасно.

А вот на самом первом развороте, который для Ноэль оказался последним, поджидало нечто малоприятное: слишком большие, слишком бросающиеся в глаза буквы, сложившиеся в слова-удар: «Внимание! Опасность!»

Это впечатлило в первую очередь потому, что «Ноксфордский вестник» всегда отличался спокойной тональностью и принципиальным отказом от скандальных приемов, которые так активно применяли другие издания.

Что же должно было произойти, чтобы главный редактор этой консервативной газеты решился на такое? Оказалось, что городской Департамент полиции пошел на раскрытие секретной до этого момента информации, касавшейся уже давно проводимого ими расследования. И сделано это было по пугающей причине: дело в том, что число жертв пока остававшегося неизвестным и неуловимым маньяка самым ужасным образом приблизилось к десятку! Причем каждый раз убийцу привлекали молодые женщины, которых, прежде чем задушить, он пытал и извращенно насиловал!

Ноэль нервно протерла дрогнувшими пальцами глаза и вновь углубилась в чтение. Из довольно скупой и изложенной максимально сухо информации, поступившей от Департамента полиции и дословно процитированной «Ноксфордским вестником», следовало, что убийца вел себя осторожно и хитро. Его жертвы все были из разных районов и из разных сословий. Неизменным оставались лишь способ умерщвления — удушение — и типаж жертвы. Маньяк всегда выбирал красивых стройных шатенок со светлыми глазами, наделенных магическим даром. Их руки всегда хранили на себе характерные следы от антимагических кандалов, грудь оказывалась испещрена ожогами, а спина и ягодицы — следами от плетки или хлыста. Остальные детали носили уже откровенно сексуальный подтекст. В том числе и потому, что особое внимание преступника привлекали соски, половые органы и, что оказалось особенно смущающим, анусы похищенных им женщин.