Чтение онлайн

– Ну, давай уже, рассказывай, что там ещё у тебя случилось?

– Ох, батюшка, – запричитала заунывно женщина, – я такая несчастная. Дома на меня внимания не обращают, никто мне не помогает – я всё одна. И дети не принимают, везде меня гонят. Но я смиряюсь. А я больная и немощная. Как же мне дальше жить-то? Всё у меня отобрали и квартиру отписали…

Во всё это время отец Наум, не отрываясь читал какое-то письмо или записку. Потом всё так же не отрываясь от чтения он и говорит ей:

– Так ты же дура. Ты же сама всё это и устроила.

Женщина осеклась на полу слове, как будто кто-то внезапно рукой закрыл ей рот, изменилась в лице, да как набросилась на старца, чуть ли ни с кулаками:

– Что?! Это я-то дура? Ах ты старый пень бородатый! Я – дура! Да ты на себя посмотри. Сидит тут голову морочит людям своими байками. Рассказывает им тут ла-ла, ла-ла! Они и развесили уши, а я получаюсь дура!..

Батюшка невозмутимо продолжал читать записку, никак не реагируя на происходящее. Видимо не впервой она давала ему этот концерт. Но я был потрясён этой сценой и стоял ошарашенный, не зная как на всё это реагировать. Двое мужчин, из стоявших тут же, подошли, взяли женщину под руки и увели к выходу.

Откуда ни возьмись появилась старушка с сумками и мешками, и подала старцу свёрток.

– А, это что? – спросил он.

– Да это, батюшка, чай очень хороший – травяной сбор.

– Вон ему больше нужен, – указал старец на священника сельского вида, во всё время стоявшего рядом с открытым ртом от изумления, держа в руках старый потёртый саквояж.

Батюшка взял свёрток и подал тому священнику:

– На, забери, чай будешь пить, от кашля помогает.

Тот как стоял неподвижно, так и оставался стоять. Не отводя взгляда от старца и не шевелясь, он только раскрыл свой саквояж, и отец Наум бросил в него свёрток. Саквояж закрылся.

– А ты всё ещё куришь?! – обратился он к худощавому мужичку.

– Да, батюшка, никак не брошу.

– А ну ко давай сюда свои папиросы.

Бедолага достал из кармана пачку «Примы» и подаёт её старцу.

– Вон, отдай ему, – показал он опять на того священника с саквояжем.

И обратившись к священнику добавил:

– Табаком дома посыплешь и моли не будет.

Священник всё так же молча открыл саквояж и когда пачка сигарет оказалась внутри, захлопнул саквояж и замер в ожидании, когда ещё что-нибудь прилетит.

– А ты, – продолжал он говорить курильщику, – поезжай в Малинники и выпей три литра воды из источника. Да-да, набери в трёхлитровую банку воды и пей потихоньку.

– Вот многие из вас скептики потому и не получается у вас ничего, – продолжал он и вдруг обратился ко мне:

– Скажи им, кто такие скептики.

От неожиданного вопроса я как-то замешкался и спутанно ответил:

– Ну, это те, которые не верят в промысел Божий.

– Да? Ну, можно и так, – заключил отец Наум.

– А ты сам-то с чем пришел, давай рассказывай, – обратился он ко мне.

Сначала я рассказал старцу о своей личной житейской проблеме, которую он на удивление решил просто, объяснив мне всё по порядку. Ну, а потом я, конечно, показал ему написанную мной икону Божией Матери. Батюшка взял икону, посмотрел внимательно, да и говорит:

– А чего это у Неё глазки такие ма-а-ленькие. Нужно чтобы они были во какие! – и он показал рукой, растопырив большой и указательный пальцы.

– У нас в ЦАКе (церковно-археологический кабинет) есть икона Божией Матери Песчанская. Она была обретена святителем Иоасафом Белгородским в городе Изюм. Там эта икона служила какой-то загородкой в притворе храма и стояла вся в грязи. А он взял икону и велел поставить её в храме на самом видном месте. Вот возьми и напиши такую же. На этой иконе глаза во какие! – и старец снова показал пальцами.

– Иди ко сюда, – отец Наум подозвал небольшого роста, плотного с огромной бородой, но молодого священника лет тридцати пяти.

– Пойди проводи его в ЦАК и покажи Песчанскую икону. Зайди к швеям, возьми у них кальку и пусть он приложит эту кальку к иконе и обведёт её.

Этим священником был протоиерей Олег Чайкин, настоятель Вознесенского собора в Ржеве, который был духовным чадом архимандрита Наума. С ним мы отправились в здание Духовной академии, в котором находился Церковно-археологический кабинет.

Войдя в здание академии отец Олег попросил дежурного найти семинариста, заведующего этим кабинетом. На самом деле это не просто кабинет в обычном понимании, а музей различных церковных предметов старины. Музей занимал помещения Царских чертогов в верхней части здания академии и основную часть фонда составляла личная коллекция патриарха Алексея I (Симанского). Вскоре подошел семинарист с ключами от кабинета, отец Олег стал с ним о чём-то говорить и видно было, что они хорошо знакомы. И не удивительно, потому что сам отец Олег ещё недавно был студентом этого Духовного учебного заведения.

Поднявшись на второй этаж, семинарист открыл дверь музея, и мы пошли по залам искать Песчанскую икону Божией Матери, так как и сам смотритель ЦАКа не вполне представлял себе, где она может быть. Пройдя несколько залов и не найдя икону, мы вошли как бы в широкий коридор между залами, где возле окна стоял чёрный рояль, а на противоположной стене висели большие иконы, среди которых была и Песчанская.

Икона оказалась достаточно большой, не меньше метра в высоту и глаза были действительно «во какие». Мы подошли к ней, перекрестились и приложились. После короткого совещания отец Олег с семинаристом аккуратно сняли икону со стены и положили её на рояль. Быстро закрепив на иконе кальку, принесённую из швейной мастерской, я стал тщательно обводить карандашом контуры образа Божией Матери. Через некоторое время калька была готова, и мы вернули икону на свое место.

Ещё раз с благоговением приложившись к Песчанской иконе, я поблагодарил отца Олега и смотрителя церковно-археологического кабинета за помощь, и отправился домой. Вместе с просфорами в моей сумке лежала в несколько раз сложенная калька с прорисью Песчанской иконы Божией Матери.

Зачем мне всё это было нужно станет известно гораздо позже.

А к отцу Олегу Чайкину, после этого знакомства, я ещё несколько раз приезжал в Ржев погостить, подкрасить кое-какие иконы, позвонить в колокола и искупаться в Волге, протекающей под обрывистым берегом, на котором стоит Вознесенский собор.

Весь предыдущий 1987 год и я, и Дмитрий напряжённо занимались в институте, делая преддипломную работу, а к лету следующего года готовясь защищать диплом. Подготовка к дипломной работе забирала очень много сил. После Рождества, которое мы встретили в Даниловом монастыре, нужно было собирать материал, делать эскизы для предстоящего дипломного проекта. Моей преддипломной работой был проект транспортировки корпуса атомного реактора для АЭС железнодорожным транспортом. Очень сложная работа с множеством железнодорожных ограничений. Помимо графического проекта нужно было изготовить ещё и макет. И я решил делать макет из ватмана и гипса, так как он такой же белый, как бумага. Из ватмана я выклеил две железнодорожные платформы со всеми мелочами: перилами, фонарями, ступеньками – ювелирная работа. А из гипса отформовал колёсные пары, предварительно вылепив их в точности из пластилина. Так же были изготовлены рельсы, на которых стояли эти платформы. Корпус реактора, похожий на толстую баллистическую ракету, одним концом лежал на одной из платформ на дополнительной крепёжной поворотной платформе, а другим – на другой. Средняя часть корпуса висела между платформами, которые стягивалась специальным механизмом с тросами, изготовленными так же из бумаги и гипса. Весь макет получился длиной около полутора метров. Мне привезли его в Строгановку на машине и когда я внёс макет в аудиторию все притихли. Один из сокурсников, Серёга, подошёл к столу с макетом, обошёл вокруг, посмотрел на меня и, покрутив пальцем у виска произнёс: «Ты чего, того?» Этот макет долгое время стоял в выставочном зале Строгановки.