Чтение онлайн

Обсуждая события нынешнего дня под стук колёс вагона, мы приняли решение больше не есть мясной пищи, как монахи, и спать не раздеваясь, то есть в одежде. Ну, не в джинсах и ботинках, конечно, а в трениках и футболке. Этому последнему нашему «подвигу» была причина – мой недавний разговор с одним лаврским духовником на исповеди. Меня интересовало всё, что касалось монашества, а тут, что говорится, живые носители этой благодати. Тогда, в разговоре о монашестве, он сказал между прочим, что монах должен спать в подряснике.

– А почему в подряснике? Это же, наверное, неудобно и жарко. Разве нельзя раздеться и лечь в постель в одних трусах, как все? – удивился я.

– Нет, монаху нельзя. Потому что вдруг внезапно настанет Второе пришествие Христово, а ты в трусах. Не хорошо монаху в таком виде перед Господом предстать, – ответил он.

И мы с Димкой решили, что Второе пришествие ни за что не должно застать нас в трусах, нам даже думать об этом было неловко.

Кто-то из наших Николо-Кузнецких друзей принёс машинописный текст «Опыта построения исповеди» архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Выпросив это сокровище на пару дней, я тут же сбегал к своему знакомому и сделал ксерокопии, два экземпляра – себе и Дмитрию. Для нас открылась ещё одна дверь в понимание духовных основ христианской жизни. И тут у меня возникла идея сделать два десятка ксерокопий этого текста, оформить их в книжки и отвезти отцу Иоанну в Псково-Печерский монастырь, чтобы он мог делать подарки каким-нибудь своим духовным чадам. Сразу же заработала творческая мысль и я решил сделать на самом деле небольшую книжку – с титульным листом, в переплёте. Текст было решено перепечатать на специально оформленных виньетками листах. Найдены были образцы старинных виньеток и листы уже были оформлены, но вот только кто всё это возьмётся перепечатывать. И я пошёл к секретарше одного из отделов нашего ведомства, молоденькой девчушке, надеясь соблазнить её серебряными серьгами такой формы, какая только причудится её женскому воображению, а уж Димка расстарается. И у меня получилось.

Когда на художественно оформленных листах был отпечатан текст, с этих листов были сделаны ксерокопии в двадцати экземплярах, из которых я сброшюровал небольшие книжки в простом коленкоровом переплёте. Наверное, это было самое первое издание «Опыта построения исповеди» архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Когда выпал первый снег я повёз весь этот «тираж» в Печоры отцу Иоанну.

По приезде в Печоры я поселился на одну ночь всё у той же Екатерины, у которой мы когда-то остановились впервые. В это время вроде как не сезон и у неё жил только какой-то один парень, которого я даже и не видел. Такса в Печорах была одна – рубль сутки. Но я прихватывал с собой каких-нибудь пряников и конфет к чаю для хозяйки. Она этому была очень рада.

В монастыре у братского корпуса дежурил строгий сторож Василий, который никого не пускал далее часовни. Почему-то в этот раз возле часовни у братского корпуса стояло человек шесть чего-то или кого-то ожидая. Пристроившись к ним, я поинтересовался чего это они тут ждут.

– Так сейчас отец Адриан принимает там, в «предбаннике» у эконома. Василий пускает только по одному. Кто-то выходит – идёт следующий, – пояснили мне.

Ну, думаю, мне крупно повезло. Сейчас попробую к старцу отцу Адриану попасть на приём. Эх, жаль только свой блокнотик не взял. Откуда же я мог знать, что вот так получится? У меня был специально заведённый блокнотик, в который я записывал всякие возникающие вопросы духовного содержания, которые нужно было решить с кем-нибудь из духовников. Тут за мной подошли ещё двое, потом ещё и ещё.

Вот настала и моя очередь. Я вошел в братский корпус и оказался в коридоре. Слева у двери стоял молодой послушник, направо уходил коридор. Вкусно пахло щами и печным дымком, от всего веяло теплом и простым уютом. Перекрестившись на икону, перед которой теплилась лампада, я немного растерялся – куда идти.

– К батюшке? – спросил послушник.

– Чего?

– К отцу Адриану?

– Ну да, куда нужно идти?

– Вот сюда, – и послушник открыл дверь.

И я вошёл как бы в большую светлую прихожую с окнами и стульями. На одном из стульев сидел седой старец в очках. На нём была скуфья и серая вязаная из шерсти безрукавка.

– Благословите, батюшка.

– Бог благословит, – я приложился к благословившей руке.

– Как тебя звать, откуда будешь? – спросил он.

– Меня Вячеслав зовут, я из Москвы. Хотел бы с вами поговорить, у меня тут вопросы есть.

– А, из Москвы. Вон Александр тоже из Москвы, – усмехнулся он, кивнув рукой на дверь.

– Батюшка, подскажите, как найти духовного руководителя, духовника? В Москве я хожу на исповедь к отцу Алексею Зотову в храме святителя Николя в Кузнецах. Но, он мирской священник и не всегда может ответить не некоторые мои вопросы, потому что я собираюсь пойти в монастырь и мои вопросы касаются именно монастырской жизни.

– Ну это да, мирскому священнику сложно конечно, разбираться в монашеской жизни, если он в монастыре никогда не жил и не знает, что такое монашеское послушание и смирение. Они понимают в семейной, мирской жизни, как детей воспитывать. А тут, конечно, нужно только с монахом советоваться, который давно в монастыре живёт, прошел все послушания, был послушником и так далее, – объяснил отец Адриан.

– Ещё я бываю в Троице-Сергиевой Лавре у отца Наума и отца Кирилла. И в Даниловом монастыре общаюсь с игуменом Серафимом, – бормотал я.

– Я вот тоже в Лавре прожил двадцать лет и хорошо знаю Кирилла и Наума. Я когда был молодым, то работал на ЗИЛе в кузнечном цеху и жил в общежитии. А ребята видели, что я верующий и как монах, ну и решили меня женить, невесту нашли. Так я в окно убежал в монастырь, даже документы оставил – паспорт мой наверно так до сих пор там и лежит, – смеётся батюшка. – И в 53-м году я поступил в Лавру, посуду на кухне мыл. Потом стал уже монахом и священником. А тут болящие приходят в монастырь и мне их так жалко было, что я стал молиться, чтобы Господь дал мне силы как-то им помогать. Ну, и я сделал себе из железного листа такой параман, набил в нём дырок и получилась как тёрка. И вот я целый день носил его на голом теле и раздирал в кровь, а за ночь всё заживало. И вот так я молился Богу.

Слушая этот рассказ, я представил себе, каково это вот так железную тёрку на спине носить. Тут оденешь какую-нибудь шерстяную кофту или носки, а они колются. Так в них ходить невозможно – весь учешешься. А тут – тёрка железная…

– Ну и вот я стал отчитывать бесноватых, помогать им, – продолжал отец Адриан, – И они узнали и стали приезжать отовсюду, много приезжали. Все рычат, гавкают. Начальству это не понравилось, что они тут в Лавре собираются и туристов пугают, и меня отправили сюда. Вот так, дорогой, Вячеслав, – улыбнулся старец.

– Я, батюшка, никак не могу сосредоточиться на молитве – лезут в голову всякие мысли, – пожаловался я.

– Это потому, что у тебя голова забита всякими чертежами, – ответил батюшка, глядя в пол.

Откуда он узнал про чертежи, подумал я. Ведь о себе я ничего ему не рассказывал: кто я, чем занимаюсь. Внутри у меня пробежал лёгкий холодок.

– А как от этого избавиться, ну чтобы очистить свои помыслы, ну от этих самых чертежей? – почти прошептал я пропавшим голосом.

– А для этого нужно читать Псалтирь и особенно семнадцатую кафизму.

– Батюшка, а я вот имею намерение поступить в какой-нибудь монастырь, но пока не знаю в какой. Вот отец Серафим хочет, чтобы я остался в Даниловом монастыре, в Москве. А что вы скажете? – снова задал я вопрос.

– В Москве сложно спастись. Чтобы спастись в Москве нужно быть святителем Николаем, – засмеялся отец Адриан. – Найди у кого-нибудь книгу Феофана Затворника «Путь ко спасению». Вот он там всё объясняет, как душу надо спасать.

– Батюшка, а можно я буду приезжать к вам в Печоры на исповедь и за советом? – неожиданно для самого себя спросил я и даже немного испугался своего вопроса.