Чтение онлайн

Ранняя литургия в Успенском соборе ещё не начиналась, но народу было столько, что войти в храм было затруднительно. Когда мы пробрались к Иконе Успения Божией Матери, которой непременно нужно было поклониться, то увидели, что за огромным подсвечником в пространстве перед иконой Успения принимал исповедь отец Адриан. Конечно, мне было не привычно, когда, стоя вплотную ко мне кто-то издавал внутриутробное рычание, мотал головой или вдруг содрогался всем телом словно он схватился за оголённые электрические провода.

И мне было не понять, как можно было в чём-то каяться, когда аналой с батюшкой народ плотно обступил со всех сторон, так что он иногда хватался за него, чтобы его не снесли. Мне удалось протиснуться к стене с висевшей на ней большой иконой Страшного Суда, и оказаться почти рядом с отцом Адрианом у него за спиной. Батюшка заметил меня и подозвал к себе. На исповеди я рассказал в том числе и о случившемся ночном видении. Отец Адриан слушал меня нисколько не перебивая, а потом сказал:

– Тебе нужно покаяться за всю жизнь и пособороваться. Возьми тетрадку и прям в тетрадке напиши всё, что вспомнишь с возраста от семи лет. И тогда уже приедешь ко мне с этой тетрадкой. Вот так, дорогой.

После того, как батюшка прочитал надо мной разрешительную молитву, приложившись к Кресту и Евангелию, и получив благословение, я так и не смог отойти от аналоя будучи придавленный массой людей. Тогда я упёрся руками в аналой, напрягся что было мочи и создал свободное пространство для отца Адриана. Иногда народ поддавливал, и мне приходилось изо всех сил упираться в массивный аналой, который то и дело сдвигался с места.

– Вы немного отойдите подальше, а то вон даже Вячеслав не справляется с вами, – попросил батюшка исповедников улыбаясь, глядя на мои усилия.

Димка тоже был на исповеди. А я так и простоял всю литургию возле аналоя пока народ не поубавился. По окончании литургии, мы пошли к выходу, а отец Адриан всё ещё продолжал исповедь. Тут нас встретила наша печорская знакомая Татьяна.

– О! Привет, опять приехали! На исповеди у батюшки были?

– Да, повезло нам. Вот теперь ещё нужно определиться, где бы нам остановиться на одну ночь, – сказал я.

– Так, а вы спросите у батюшки, он и благословит к кому-нибудь, – посоветовала Татьяна.

– Слушай, Дим, поди спроси, а.

Димка пошёл, поджав губы, внутрь храма. Минут через пять он вернулся радостный.

– Батюшка благословил остановиться у какой-то Аданичкиной, на Рижской 23, – отрапортовал он.

– А! Так я знаю её, это Валентина Васильевна! Пойдёмте я вас провожу, тут совсем рядом, – предложила Татьяна. И мы пошли на Рижскую 23.

Разве могли мы тогда помыслить о том, что останавливаться в этом доме мы будем ещё много раз, вплоть до нашего поступления в монастырь.

Дом Валентины Васильевны был большой, двухэтажный. Сама она оказалась худощавой пожилой женщиной, можно сказать даже бабушкой. Когда мы вошли, Татьяна тут же затарабанила:

– Здравствуйте, Валентина Васильевна! Это чада отца Адриана из Москвы, мои друзья. Батюшка им благословил к вам на одну ночь.

– Отец Адриан благословил, точно? – переспросила она, шамкая, протезами. – Я к себе беру только с благословения отца Адриана.

– Да-да, он благословил. Мы как раз идём из монастыря, а батюшка сейчас там исповедовал в Успенском на ранней, – продолжала Татьяна.

Хозяйка провела нас в комнату на втором этаже.

– Вот тут можете располагаться, – сухо сказала Валентина Васильевна.

Мы осмотрелись – вроде ничего. Бросили вещи и пошли с Татьяной, решившей сводить нас к схимонахине Рафаиле, которую она сама постоянно навещает. По дороге Татьяна рассказывала, что матушка Рафаила – настоящая старица. Преклонные годы и болезни не позволяли ей выходить из дома, и она всё время находилась в своей комнате на кровати. Матушка Рафаила очень любила книжки с детскими сказками, в которых было много иллюстраций, а стена у её кровати вся была завешана разными иконами. И мы, собственно, шли к ней в гости как к старице, которая вполне могла сказать нам нечто душеполезное для нас.

Матушка жила не одна. При ней была её верная помощница Анна, которая и ухаживала за старицей, и была её как бы келейницей. Войдя в дом, нас встретила Анна. Татьяна попросила её зайти к матушке и спросить, сможет ли она принять ребят из Москвы. Анна вошла в другую комнату и вернувшись сказала, что мы можем к ней войти.

Схимонахиня Рафаила сидела, придвинувшись к спинке металлической кровати, где была подложена подушка для удобства. Голова её была покрыта апостольником, а по строгому даже мужественному лицу можно было понять сколько всяких жизненных трудностей пришлось ей пережить. Татьяна слегка подтолкнула нас сзади, прошептав: «Подойдите под благословение». Сложив ладони рук, мы один за другим подошли и попросили благословить нас. Матушка перекрестила каждого обычным крестным знамением, как все мы крестимся, тихо произнеся при этом: «Матерь Божия». Поцеловав руку, мы присели на стулья возле кровати. Она листала сказки Пушкина с иллюстрациями Билибина. Это самые лучшие иллюстрации всех времён и народов! Мне самому очень они нравились, и я всегда с интересом их разглядывал ещё в детстве.

– Матушка Рафаила, это мои друзья из Москвы. Они только сегодня приехали и решили тебя навестить, – выпалила Татьяна.

– Матушка, мы с Дмитрием собираемся поступить в монастырь и вот присматриваемся к Печорам, – начал было я разговор.

– А вы у кого исповедуетесь, кто ваш духовник? – поинтересовалась она.

Тут Татьяна рассказала ей про нас всё что знала и, кажется, даже то, о чём мы и сами о себе не догадывались. Мы с Димкой только переглянулись.

– Они чада отца Адриана, – заключила Татьяна.

– Ах, отца Адриана? Хороший духовник, слушайтесь его. Правда он болеет много. Но, отца Иоанна он переживёт, хотя и болеет. Да. Конечно, здесь тяжело, не все выдерживают. Некоторые, бывало, и через несколько лет уходили и женились. Даже пытались тут кого-то удержать, а он всё равно перелез через стену и убежал. Тяжело.

Мой стул был у кровати как раз там, где подушка, а Димкин ближе к ногам. И вдруг матушка Рафаила резко поворачивается ко мне и строго спрашивает:

– А ты пойдёшь в монастырь?!

Я аж отпрянул от неожиданности.

– Ну да, конечно, пойду.

– Смотри мне, – сказала она строго.

И матушка стала показывать нам иллюстрации в книжке и комментировать по-своему действия нарисованных персонажей. Я внимательно её слушал, уже хорошо зная о том, что старцы ничего от себя не говорят. И вполне могло случиться так, что вроде как идёт рассказ о картинках, а на самом деле всё это нужно сидеть и мотать себе на ус.

Пока мы беседовали со схимонахиней Рафаилой, её келейница Анна накрыла стол к чаю. Попрощавшись с матушкой, мы вышли из её комнаты и сели за стол пить чай с коврижкой, которую прикупили в булочной по дороге сюда.