Чтение онлайн

В покои заглянула Иба, вся такая выспавшаяся и довольная. Увидев, что сиятельное дитя уже соизволило продрать глаза, она спросила про завтрак. Есть мне хотелось, но любое шевеление вызывало боль. Если о последствиях танцев прознает Каи – запретит. Пришлось вывесить на лицо улыбку и подниматься.

День тянулся в обычных заботах: учиться, учиться, обедать и снова за занятия. За полтора месяца моего пребывания в Ассубе я сильно продвинулась в постижении местной истории и географии. Пересиливая царевнину лень, я старалась запомнить на уроках как можно больше, но непривычный формат и нетренированный ум делали свое дело. Как же мне не хватало карандаша и листа бумаги! Но продвигать письменность было бы историческим преступлением.

Ближе к вечеру, когда палящее солнце уже клонилось к горам, ко мне пришла служанка из покоев Шахриру и передала просьбу своей госпожи о моем визите к ним. Идти не хотелось, но девушка почтительно стояла в дверях.

Кликнув Шанхаат и велев ей следовать за собой, я соизволила прогуляться почти полкилометра по галереям дворца. Слишком уж косо смотрели на меня на женской половине, когда я, забываясь, пыталась пойти к кому-то одна.

Моя служанка тут же прихватила с собой все, что могло понадобиться царевне вне покоев: искусно плетеный тростниковый веер, тонкий плащ, кувшинчик с настойкой и маленькое бронзовое зеркальце на костяной ручке. Оно и к лучшему, станет скучно – буду любоваться собой. Это здорово раздражает «милую» сестренку.

На первый взгляд причина для визита была не слишком важной и Шахриру явно поставила перед собой цель выбесить белокурую красотку. Но на второй – все оказалось более интересным.

Вторая царевна, как оказалось, сегодня побывала на приеме у владыки и батюшка подарил ей чудесный драгоценный гарнитурчик для свадебных торжеств. Украшения были изящны, и тут было бы чему позавидовать, но внутренняя страсть Юилиммин ко всему золотому и блестящему была взята под контроль и теперь служила в мирных целях. Возможность нормально поесть вызывала у меня большую зависть, чем побрякушки! В последние визиты меня все больше спаивали и втягивали в политические интриги. Такой расклад мне тоже был мил, но душа тосковала по мясу.

Поохав для порядку и вежливо пожелав сестрице всех благ в замужней жизни, я приготовилась скучать, но этого не случилось. Черноглазая красотка вплетала в поток чисто девичьей болтовни крупицы полезной информации. Во дворце в ближайшее время ожидали возвращение посольства и гостей из Хоннита. Сегодняшний гонец, который, ты представляешь, весь пыльный и ужасный, явился прямо на трапезу!!! Моя внутренняя Юи вполне разделяла ужас царевны, а меня забавляла их простота.

«Если вчера они были у храма в ущелье, то не позднее чем послезавтра уже будут здесь», – думала я, стараясь, чтобы мыслительный процесс не слишком отражался на миленьком личике. Теперь я относилась к тому типу женщин, которых умные мысли не красят.

Это влекло за собой новый большой прием и, скорее всего, не один, а самирская делегация еще не отбыла. Такой расклад вызывал у меня смутные опасения. И если брак Шахриру и наследника Хоннита не сулил серьезных осложнений, то необычные планы отца насчет меня висели на волоске. Очень скоро мы узнаем ответ властительного Кумиш-Шебеша на предложение поделиться младшим сыном. А уж если об этом узнает правитель Самира, то может начать возражать!

Больше ничего ценного в рассказах сестры не было, и, позавидовав немного для приличия, я удалилась, сославшись на головную боль.

Галерея дворца еще была многолюдна. Слуги и рабы сновали туда-сюда, выполняя дневные работы. Но все почтительно расступались и опускали головы, едва завидев меня. Только одна совсем юная девушка-служанка, встав на моем пути, дрожащим голосом попросила выслушать ее. Я в задумчивости остановилась, и она буквально сунула мне в руки еще влажноватую глиняную табличку.

«Встретимся на мосту у восточной стены сада в третий час луны», – гласила она. Внизу вместо подписи проступал неразборчивый отпечаток. Неграмотная, но усердная дурочка, видимо, слишком сильно сжала сыроватое послание. Я подняла глаза, чтобы уточнить, кто ее послал, но девушка уже исчезла, а Шанхаат начала проявлять нездоровый интерес к «записке». Пришлось, рассерженно нахмурив бровки, смять таинственный кусочек глины.

– Злые шутки, – словно нехотя прокомментировала я ситуацию и неспешно последовала дальше.

Интересно, кто же таким оригинальным способом назначает царевнам свидания? И стоит ли на него вообще ходить? Разумней было бы послать вместо себя пару стражников посолидней, чтобы скрутили автора, а там уж разбираться, но мой дух авантюризма нашептывал мне иное. Девушку приглашают в сад погулять при луне, так и хочется согласиться! Если прибыть на место раньше и, прячась в темноте, посмотреть, кто придет? Всегда же можно сбежать!

Я и сама не заметила, как в голову забрела эта идея, но она показалась весьма удачной. Наверное, это гормоны молодого тела тогда помутили мой разум и я, презрев безрассудность сего поступка, решилась пойти.

Но в ранних сумерках выбраться из-под опеки моей челяди мне не удалось. Чтобы все скорее улеглись, я отправилась в постель и запретила себя хоть чем-то тревожить. Свои действия пришлось подкрепить сердитым взглядом и даже топнуть ножкой! Совсем они от моей доброты расслабились! Пролежав на ложе почти час до восхода луны, я чуть не заснула. Гудящие мышцы желали покоя. Но пора было вставать.

Облачившись в самое темное платье, какое нашлось, и, набросив на плечи плащ из серой шерсти, я выбралась через веранду. Все-таки полное отсутствие стекол иногда бывает на руку юным искательницам острых ощущений.

Скользнув тенью вдоль стены внутреннего двора, я выбралась из внутренних покоев через узенькую арку. Теперь главное – не попасться в таком виде охране. Не следует незамужним царевнам в одиночку даже по своему саду гулять. Опасения оказались напрасны. Патрули ходили только вдоль дворцовых стен, и я легко пересидела их в кустах.

Последняя половинка убывающей луны уже довольно высоко взобралась на небо, но прока от нее было мало. Сад уже сбросил с себя душные объятья дня и теперь дремал, нежно шелестя листвой, под бледным неверным светом. В кронах вяло перекрикивались какие-то пичуги, и сверчал ставший привычным хор насекомых.

Я постояла несколько минут с закрытыми глазами, привыкая к ночной темноте. Теперь мрак уже не казался столь беспроглядным, а дорожки, усыпанные светлым песком, казались путеводными нитями. «На востоке у моста», – вспомнила я, вычисляя направление. Если там мост, значит, мне нужно двигаться вверх вдоль речушки, что прихотливо петляет под кронами, питая буйную зелень вокруг. Выбрав подходящую тропку, я нырнула под сень деревьев.

Я брела уже минут пять, а стены не было видно, темные ветви все сильнее смыкались над головой, и только тихое журчание потока не давало мне сбиться с курса. Опавшие лепестки цветов наполняли воздух легким сладким ароматом увядания, а уже огрубевшие стебли трав цеплялись за подол и край накидки. Вслушиваясь в ночные звуки, я сама не заметила, как стала напевать гимн Всеблагой. Но вот едва заметная тропинка сделала небольшой поворот, и впереди замаячила громада стены. Одернув себя за нарушение «конспирации», я примолкла и огляделась в поисках моста, который нашелся чуть дальше.