Чтение онлайн

– Черт возьми, – воскликнул он примерно через полчаса, – Нам просто не хватает рук!

– Я знаю, – ответил Пит Риззо, – но у меня их только две.

– Громила!

– Да, сэр? – спросила капитан Бриджет МакКарти.

– Одевай перчатки и становись нам помогать, лады?

– Не могу, Ястреб, – ответила капитан Бриджет МакКарти, – у меня уже слишком много дел.

– Тогда найди еще кого-нибудь.

– Да, сэр.

Через десять минут Ястреб почувствовал присутствие помощи – что-то белое перчаточно-шапочное повязочно-халатное с его левой стороны. Не поднимая головы он взял руку нового ассистента и вооружил ее ретрактором.

– Тяни, скомандовал он.

– Как тянуть, Ястреб? – услышал он голос Отца Мулкахи. – Это всё немного не по моему профилю.

Целыми днями и уже и по ночам Даго Красный выполнял свою работу. Сутки напролет он ходил от пациента к пациенту – черным, белым, желтым – и к друзьям, и к врагам. Некоторые не знали кто он такой, но знали на чьей он стороне. Уверенный в выздоровлении пациент лучше переносит операцию, равно как и уверенный хирург, и у Даго Красного находились правильные слова и для того и для другого.

– Просто тяни, – сказал Ястреб спокойно. – Вот так,… и на себя. Еще… Хорошо. А когда мы из этого выкарабкаемся, можешь произвести первое в истории хирургии простерилизованное колдовство.

А они все прибывали. Животы, груди, шеи, артерии, ноги, руки, глаза, тестикулы, почки, спинной мозг – все простреленные, к чертовой матери. Выиграть или проиграть. Жизнь или смерть. В самом начале всего этого хирурги, и в особенности обитатели Болота, пережили большую внутреннюю перемену. В периоды нерегулярной занятости, они частенько изрядно выпивали, чрезмерно жаловались на жизнь, но с наступлением Великого Потопа они вновь превратились в полезных людей, в состоявшееся, эффективное, сражающееся подразделение, а не просто в сборище непотребных бомжующих нытиков, застрявших черт знает где вдали от жизни. Такая встряска хороша в небольших количествах, но дело зашло слишком далеко. К концу второй недели они все были бледны, красноглазы, уставшие как собаки, и на грани срыва. Кроме того, им самим было очевидно, что их рефлексы притупились, а принимаемые решения иногда были сомнительными.

– Так не может продолжаться, – в пятнадцатый или шестнадцатый раз за последние две недели сказал подполковник Блэйк, когда наступило пять сорок пять дня.

Генри и доктора из Болота стояли на улице прямо за дверью в послеоперационную. В очередной раз они умудрились справиться со всеми сложными случаями, и теперь другая смена занималась трещинами и ампутациями. Они же вышли вроде как покурить, но каждый знал, что они заняли пост наблюдения за северным горизонтом, надеясь изо всех сил не увидеть шестичасовых вертолетов.

– Ну когда-то же это должно кончится, – бормотал Генри, – Когда-то ведь должно!

– Как и все войны и разборки, – сказал Ловец, – когда-нибудь подходят к концу.

– Ну тебя к черту с твоим «когда-нибудь», Ловец, – сказал Генри, – Что это такое? Когда – вот в чем вопрос. Когда?

– Не знаю, – ответил Ловец.

– А кто знает, черт побери? – спросил Генри. – Вот я звоню три раза в день, но эти люди в Сеуле тоже ни черта не знают. Им известно еще меньше чем нам. Но кто знает, черт побери?

– И я не знаю, – сказал Ястреб, – зато может быть Радар…

– О’Рейли, сэр, – пискнул Радар О’Рейли откуда-то из-под локтя подполковника.

– Прекрати это, О’Рейли! – сказал Генри, – Черт возьми!

– Я думал вы меня звали, сэр, – ответил Радар.

– Слушай, О’Рейли… – начал подполковник.

– Слушай, Генри, – прервал его Ястреб, – может у меня крыша поехала…

– Может, уже у нас всех, – согласился Генри.

– Ну тогда может Радар нам поможет.

– Не, мы точно сумасшедшие, – затряс головой Генри. – Абсолютно невменяемы.

– Слушай, Радар, – обратился Ястреб. – Нам нужно…

– Пирс, я сам тут разберусь, – остановил его Генри. – О’Рейли?

– Сэр?

– Говори начистоту, без вранья…

– Сэр, что Вы! Да Вы же меня знаете, да я никогда…

– Не обращай внимания, О’Рейли, – продолжал Генри, – Я не хочу чтоб ты все это слушал, но хочу чтоб ты знал кое-что.

– Что, сэр?

– Черт возьми, – Генри повернулся к остальным, – я же ведь еще не сошел с ума по-настоящему?

– Нет, Генри, – сказал Ловец, – продолжай.

– Ага, продолжай, – добавил Дюк.

– Слушай, О’Рейли, – сказал Генри глядя тому прямо в лицо, – Ты чего-нибудь слышишь?

– Ничего, сэр.

– Ничего! – воскликнул Генри, – Что ты за чертовщину мелешь – «ничего»?

– Я совсем ничего не слышу, сэр.

– Ну… А что это значит?

– Мне кажется, сэр, – сказал Радар, – что это значит, что действия на севере прекратились.

– Хорошо! – сказал Дюк.