Чтение онлайн

– Хайль, генерал, как делищи? – поинтересовался Ястреб.

Генерала просто пригвоздило к месту.

– Дюк пытается выкинуть четыре, – сообщил Ловец Джон генералу.

– Давай-же, Малышка Джо! note 26 – умолял кубики Дюк.

– У Дюка четверки плохо получаются, – заверил Ястреб генерала. – Он вылетит через минуту и мы к вам присоединимся.

Дюк выкинул семь и встал.

– Рад вас видеть, генерал, – сказал он. – Я продул. Зато Вам везёт – три милашки из ВЖК вкалывают на вас, а вы-та сами на работу только к середине утра приползаете.

– А вот мы прибыли раньше, – объяснил Ловец Джон, – потому что провели ночь в борделе, и нам надо было свалить раньше дневной смены. Хотите рюмку чая?

Он предложил бутылку генералу. Генерал продолжал стоять как каменный.

– Входите, – наконец приказал он.

Генерал, а за ним и хирурги прошествовали в кабинет. Чувствуя себя лучше за родным столом, генерал недобро глянул на них.

– Я слыхал о вас, – сказал он, – но никогда не верил в это. Теперь верю.

– У вас в офисе работают симпатичные штучки, – заметил ему Ястреб.

– Заткнись! – рыкнул генерал.

– Генерал, – сказал Ловец. – Позвольте изменить тон разговора на серьезный. Мы были в каждом госпитале, что под вашим руководством. 4077 – самое лучшее, что у вас есть, и самая главная тому причина – полковник Генри Брэймор Блэйк. Да, это я довел ту глупую медсестру, даже зная, что нервы Генри на пределе. С нами – делай, что хошь. Но будешь чертовым глупцом, если избавишься от лучшего командующего МЭШ только из-за того, что Горячие Губки Халиган не переносит свое имя.

Генерал скрипнул зубами, нервно глотнул воды и зажег сигарету.

– Вы это серьезно, ребята?

– Генерал, – сказал Ястреб, – мы знаем, о чем говорим. Мы знаем изнанку таких госпиталей лучше тебя. Да и стали бы мы так стараться ради какого-то другого полковника Регулярной Армии Нехристей? Будь уверен – мы это серьезно. Прощу прощения, конечно, генерал. Я забыл с кем разговариваю.

– Это видно, – сказал генерал, задумавшись. – Предположим, я заменю Генри кем-то другим? Что тогда будет?

– Парень долго не выдержит, – сообщил ему Ловец Джон.

– Определенно, не задержится, – сказал Пирс.

– Точно, – встрял Дюк.

– Хорошо, – сказал генерал. – Ценю ваше старание и откровенность. За Генри не волнуйтесь.

Обитатели Болота толкаясь выскочили из двери как раз в тот момент, когда взволнованный, испуганный и растерянный Генри, торопившийся на собственную экзекуцию, внезапно ворвался сквозь другую.

– Рад тебя видеть, Генри, – приветствовал его генерал. – Наверно, мне не стоило приглашать тебя к себе за столько миль. На самом деле мне просто наскучила здешняя компания. Я просто хотел с кем-нибудь пропустить пару рюмочек и пообедать.

– А как же насчет майора Халиган? – сглотнул Генри.

– Ты про Горячие Губки? – спросил генерал. – Вставь ей.

– Нннет, ссспасссибо, генерал, – ответил Генри.

Каждый полдень, день за днем, воздух прогревался до +35 +38 °С. Каждую полночь, ночь за ночью, градусник показывал + 32 +35 °С. Поскольку жар и темп войны тоже резко подскочил, раненных солдат все привозили и привозили, и скорыми, и вертолетами, а Двойной-Неразбавленный изнемогал и от жары, и от работы. Хирургам было тяжко оперировать в парилке под волнистой жестяной крышей ангара, да и пациентам это не добавляло здоровья. Все страдали от потери жидкости и солей. Капитан Ужасный Джон Блэк, анестезиолог, заявил, что любой пациент, получивший положенную внутривенную жидкость, выглядел обычно здоровее любого хирурга. Сон для уставших сотрудников был необходим как вода, но поспать было абсолютно некогда, особенно обитателям Болота. Они работали в ночную смену, и пытались отоспаться днем. Хирурги давно отказались от идеи спать днем в своей палатке. Вместо этого троица топала к реке в сотне ярдов к северу, спускала в нее надувные матрасы и дремала, наполовину свесившись в воду, в тени железнодорожного моста, где мягкое течение укачивало их между свай. Потом случились два события. Во-первых, бои на фронте (а потому и в операционной ) затихли. Во-вторых, полковника Генри Блэйка отослали в Токио на временное дежурство в Токийском Армейском Госпитале. На три недели его заменил полковник Гораций ДеЛонг – врач Регулярных Войск, постоянно закрепленный за Токийским Армейским Госпиталем. Жаркая работа и собственно жара раскалили нервы до предела. Около полуночи, вскоре после прибытия полковника ДеЛонга, привезли солдата, раненного осколками в грудь и живот. Ранение в грудь не было главным, но все же требовало введения дренажной трубки для расправления легкого. Брюшное ранение было экстренным, но было весьма заурядным делом. Такой случай предполагал наличия осмысленного плана предоперационной подготовки, тщательно контролируемой анестезии, разумной торопливости, технически точной хирургии, знания и дотошности. Капитан Пирс вынес этот урок из истории с капитаном Уильямом Логаном: как просто пропустить одну малюсенькую дырочку в кишечнике, когда их десять или двенадцать. Ястреб Пирс снова был рулевым в этом путешествии в брюшину. Он посмотрел рентген, взглянул на пациента и принял решение, что нужно сделать и когда это нужно будет сделать лучше всего. Он и Ужасный Джон решили, что лучше всего приступить к делу около 3 ночи, после вливания в пациента крови; после того, как ограниченная торакотомия note 27 возымеет действие; и после того, как пульс и давление раненного стабилизируются. Около 1:30 появились признаки что пациент приходит в себя. Так что насчет 3:00 они угадали совершенно верно. В 1:30 Ястреб Пирс вошел в Стоматологическую и Покерную Клинику Доброго Поляка убить время, пока «точатся скальпели». В 1:45 в Клинику вошел полковник ДеЛонг и повел себя согласно своему рангу.

– Капитан Пирс, – заявил он, – у вас тяжело раненный пациент, за которого вы отвечаете. А я нахожу вас за игрой в покер.

Ястреб знал, что полковник превосходит его опытом и возрастом, а еще он знал, что не у всех вырабатываются полезные рефлексы в такой хирургии, как у него самого, занимавшегося ею изо дня в день уже продолжительное время.

– Клянусь Вашей жопой, Папаша.

– Что? – сказал полковник.

– Мне три, – сказал Ястреб капитану Вальдовски.

Добрый Поляк сдал ему три карты.

– Пирс, – завопил полковник ДеЛонг, – солдату требуется экстренная операция.

– Клянусь Вашей жопой, полковник.

– Ну так что, капитан, ты позаботишься о пациенте, или будешь в покер играть?

– Я буду играть в покер до 3 часов, или до тех пор, пока пациент не будет полностью готов к операции. Если тебе не нравится, можешь сам его оперировать прямо сейчас, полковник. От нашего стола – вашему, так сказать. Сверх получки мне все равно не заплатят – буду я сверх меры работать, или нет.

Полковник стоял как вкопанный. У Ястреба на руках была пара тузов, лучше ничего не пришло, и пока что он ждал своей очереди чтобы пасануть, зная, что Добрый Поляк собрал или стрит или флэш. Полковник все еще стоял рядом. Ястреб прикурил, полностью игнорируя его. Полковник произнес:

– Пирс, мне надо с тобой побеседовать.

Ястреб ответил:

– Слушай, ДеЛонг. Мое настроение и пребывание в должности в этой шарашке сводятся к тому, что я не хочу говорить с тобой. По мне, так ты – очередной нытик Регулярной Армии. А от всех вас, кроме может быть Генри Блэйка, у меня сыпь на заднице. Почему бы тебе или самому напрячься, или присоединиться ко мне в 3 часа?

Игнорируемый игроками, заинтересованными покером больше, чем разыгравшейся интерлюдией, полковник ДеЛонг удалился. В 2:45 Ястреб вышел из-за стола. Пациента перенесли в операционную. Ужасный Джон стал усыплять его.

– Пошлите за полковником ДеЛонгом, – сказал Ястреб санитару.

Полковник пришел и присоединился к Ястребу, вымыв руки. Ястреб вдруг чувствовал угрызения совести за наезд на полковника.

– Полковник, – примирительно сказал он, – в 1:30 в этом парне было меньше пинты крови, он потерял две или три пинты. Пульс был 120, а кровяное давление около 90. Сейчас, в три часа, в нем три пинты крови. Пульс 80 и давление 120. Сдавленное легкое расправилось. Ему внутривенно вкололи грамм террамизина. Теперь мы спокойно можем его оперировать. Сделать надо все быстро, но нельзя делать это безрассудно и неосторожно.