Чтение онлайн

Сергей смотрел на всех этих парней, разных возрастов, с сожалением. В заключении столько времени зря проходит. Многие из них не работают, просто могут целыми днями сидеть и играть в карты, конечно, не на интерес, на деньги или вещи и сигареты, этого Сергей понять не мог. От безделья, просто сводило мозги, а прошло всего четыре месяца, как он здесь находится. Хорошо, в колонии была библиотека и можно было брать книги и читать. Иначе, можно было просто сойти с ума, зная, что восемнадцать лет впереди и эти годы можно вычеркнуть из жизни.

Но в колонии сидели даже очень талантливые люди. Из дерева, которого в рабочем бараке было предостаточно, они вырезали разные вещи, вплоть до картин известных художников, выжигая силуэты и лица. Но в основном делали шкатулки, зачастую, просто шедевры искусства, вырезая по дереву причудливые узоры. Из хлеба, каким-то образом, лепили фигурки, сушили их и покрывали лаком. Даже из стали делали ножи, но это делалось втайне от всех и каким-то образом передавалось на волю. Даже картины писали, копии с Айвазовского, Да Винчи и Гойя, его "Обнажённую маху". Видимо, так свой досуг и скрашивали. Поражало то, с каким усердием и терпением выполнялись эти вещи, но их талант не замечали, словно так и должно было быть.

– Ну лады. Ему давно в ящик пора сыграть, задержался он на этом свете. Никчёмный человек… – внимательно глядя Сергею в глаза, словно сверля его мозги, произнёс Бешеный.

– А это даже ты не сможешь решить. Не завалишь же ты его, да и зачем? Кому он мешает? Бог сам отмерит, кому сколько задержаться на этом свете. Да… хотел сказать тебе… завтра на работу выйду, от безделья с ума сойти можно, – собираясь уйти, сказал Сергей.

– Я тебя ещё не отпускал, Серый! Сядь! Уважь братков, жрачкой поделюсь с хорошим человеком. Сядь, я сказал! – явно злясь, но говоря спокойным тоном, сказал Бешеный.

Седой сидел, не шевелясь, он знал этот спокойный тон Бешеного и этот сверлящий взгляд бесцветных глаз. Бешеный даже поделкой из цветных пластинок, которые делали заключенные, перестал вертеть в руках. Но Сергей сел, понимая, что обостряет обстановку и ему это просто так не простят.

– Хочешь пахать? Что ж, дело твоё, Серый, нет базара, это твой расклад. Только секелиться не стоит, тебе ещё долгие годы рога мочить, с нами на нарах чалиться. Так что, прояви уважение к братве, будь добр, братишка, – отправляя в рот горсть квашеной капусты, которую, видимо и квасили на кухне сами сидельцы, сказал Бешеный.

– Извини, Бешеный, моё уважение и к тебе, и к братве глубокое, поверь. Я привыкаю, молодой ещё, – ответил Сергей, вызывая кривую улыбку на лице положенца.

– Бог простит, а ты вон… ешь, – ответил Бешеный.

Седой знал, такое поведение Бешеного ничего хорошего не сулит, но вмешиваться не стал, себе дороже, он это тоже знал, не по понятиям законов колонии это было. Сергей стал есть, хотя аппетита не было.

А Монте-Кристо к столу не звали, его вообще обходили стороной, не считая за человека, говоря, мало ли какая у него болезнь. Поговаривали, что быть может туберкулёз или даже сифилис, так как и эти болезни были у заключённых колонии. Монте Кристо прошёл к своему месту, с трудом залез на верхние нары и тут же уснул спокойным, глубоким сном, впервые за много лет. А утром, он не проснулся, словно и выжидал, когда доверит тайну надёжному человеку. Умер со спокойным лицом, с едва заметной улыбкой. Впрочем, его уход, сразу и не заметили. Шнырь, убирая барак, стал будить его уже после обеда, часа в четыре. Пришли солдаты, завернули труп, положили на носилки и молча унести, словно и не было этого человека, который жил здесь столько лет, часто забывая и своё настоящее имя.

Сергей о смерти Монте-Кристо не слышал, он с утра вышел на работу и из столовой, ушёл в рабочий барак. Вечером, когда оставшись один, он возвращался с работы, за бараком, в темноте увидел две тени, но не успел разглядеть и спросить, как почувствовал острую, режущую боль в левом боку и что-то тёплое и липкое потекло по телу. Но даже в темноте, Сергей скорее почувствовал по запаху изо рта Косого и теряя сознание, услышал его голос, противный, прокуренный, с хрипотцой:

– Всё! Готов! Валим отсель!

Седой, не дождавшись Сергея, обойдя нары, чтобы Бешеный не увидел, вышел во двор. Седой догадывался, что Бешеный что-то задумал, он хорошо его знал и не один год отсидки проводил рядом с ним. Почувствовав неладное, Седой прибавил шаг и пошёл быстрее. Он и сам не мог это понять, но к Сергею Седой относился, словно к сыну. Может отцовские чувства проявились у одинокого мужчины, кто знает, он и сам этого объяснить бы не смог, но он волновался и пошёл к рабочим баракам. Седой неожиданно наткнулся на Сергея, зацепившись за его ногу и едва не упав. Нагнувшись, он перевернул парня, так как Сергей лежал лицом вниз.

– Серый? Что с тобой? Ах, гады… уделали, значит парня… Падлы! – сквозь зубы произнёс Седой, когда рука дотронулась до раны и стала мокрой от крови.

Сергей был тяжёлым, высокого роста и крепкого телосложения. Тем более, каждое утро, чтобы не терять форму, вставал на час раньше и уходил к месту, где были сооружены турники и даже козлы и стойки для тренировок. Там Сергей подтягивался десятки раз, прыгал на козлах, боксировал с самодельной грушей. Впрочем, не он один, правда и не многие старались держать спортивную форму.

Понимая, что Сергей без сознания и самому ему его не поднять, Седой сначала приложил ухо к груди парня, но от волнения никак не мог расслышать, жив ли он. Приложив пальцы к крепкой шее Сергея, затаив дыхание, Седой прислушался.

– Жив ещё… – прошептал Седой и поднявшись, побежал за помощью.

На охране стояли солдаты, к ним он и ринулся.

– Там Серого завалили! Но он ещё вроде жив, в больничку бы его надо! – крикнул Седой, подбегая к солдатам.

– Зови майора, Егор, сами не можем без особого приказа, – сказал молодой парень, проходивший службу по охране колонии.

Второй парень, быстро побежал к зданию, где находились офицеры. Вечером, после рабочего дня, они уходили к себе, вечерняя перекличка проходила индивидуально по баракам, этим занимались низшие чины. Седой решил вернуться к Сергею, сказав второму парню, где их можно найти. Кажется, Сергей и не дышал, когда наконец пришли к нему на помощь.

Майор сам приложил пальцы к шее Сергея, чтобы убедиться в том, что он ещё жив, потом велел положить его на носилки и унести в лазарет при колонии, который заключённые называли больничкой. Доктор в это время ужинал и ему не очень понравилось, что его отвлекли от трапезы.

– Товарищ майор? Здесь тяжелораненый, рана в области сердца, медлить нельзя, может умереть, – сказал майор, указав солдатам на кушетку, куда и положили бездыханное тело Сергея.

– Не подохнет, майор, видать, крепкий парень. Давайте на операционный стол его, ребята. А ты чего встал? Иди отсюда! Утром придёшь, коли знать чего захочешь. Иди, иди, Седой! – махнув рукой, сказал доктор, в звании майора.