Роман С Продолжением
Шрифт:
Утром её разбудил пришедший на работу Евгений Николаевич, Дина тут же вскочила на ноги, подумав:
– Как хорошо,что перед тем как лечь, я полностью оделась. Иначе, подумал бы Бог весть что.
– Здравствуйте, Евгений Николаевич. Я сейчас… только умоюсь… – сказала Дина, стараясь не смотреть в глаза своего врача.
– Здравствуй, Дина. Всё хорошо? Что с тобой? Как наш больной? – снимая куртку и меховую шапку и вешая на вешалку в шкаф, тут же взяв оттуда белый халат и надевая его, спросил мужчина, видя смущение девушки.
– У Павленко воспалилась рана и ночью была высокая температура. Я сбила её… как бабушка моя делала, спиртом растёрла его тело. Вы рану посмотрите пожалуйста, Евгений Николаевич, – ответила Дина, наконец взглянув на врача.
Евгений Николаевич подошёл к Сергею и довольно грубо открыв ему рану, дёрнул пластырь и убрал наложенную повязку. Сергей застонал от боли и тут же открыл глаза.
– Доктор? Здравствуйте… – с трудом сказал он.
– М-да… рана воспалена… обработай вокруг раны йодом, чтобы инфекцию не занести, мазь наложи и повязку поменяй. Ладно, там больного привели, черепно-мозговая травма… видимо, чем-то тяжёлым прошлись по его голове. А ты за завтраком сходи, я быстро… – сказал Евгений Николаевич и тут же ушёл.
Дина подошла к Сергею и пощупала вокруг раны. Покраснение не прошло, да и рана была ещё воспалена. Обработав вокруг раны йодом, как велел доктор, она нанесла мазь и положила сложенный бинт, затем заклеила лейкопластырем.
– Я поесть тебе принесу, а ты лежи, не вставай, – сказала Дина, собираясь уйти.
– Дина? Подожди… вчера вечером… ведь всё было наяву, верно? – испытующе глядя ей в глаза, спросил Сергей.
Дина промолчала, подумав, что он шутит. Ведь не мог же он подумать, что близость между ними могла быть не наяву…
– Мне никогда не было так хорошо… ни с кем… – смущаясь, сказал Сергей, целуя руку девушки.
О том, что ему и сравнивать не с кем и то, что Дина первая женщина, с которой он был близок, Сергей повторять не стал.
– Мне тоже, Серёженька… мне тоже… – ответила Дина и быстро ушла на кухню.
В больничку было велено давать еду из кухни, в которой готовили для работников колонии. Впрочем, в больничку попадали лишь в экстренных случаях. Почти всегда, в бараках, обходились подручными средствами лечения. Кому-то из дома привозили или присылали лекарства, обычно таблетки, от головной боли, простуды, несварения желудка и если необходимо, от боли в печени или от проблем с пищеварением. В помещение привели заключённого с пробитой головой. Конечно, в обычных условиях, больному сделали бы рентген головы или РЭК… но тут обошлось так, рану обработали, наложили мазь и перевязали.
– На вот, выпей анальгин, боль пройдёт, – сказал Евгений Николаевич, давая заключённому таблетку.
Вернулась Дина с двумя тарелками пшённой каши и кусочками хлеба, всё поставила на стол и подошла к врачу.
– Дина? Сделай ему укол, пусть до вечера побудет в больничке, вечером уйдёт в барак, – сказал Евгений Николаевич, выходя из помещения.
– Евгений Николаевич? Может я почалюсь тут до завтра хотя бы? Очень болит котелок. А там, сами понимаете… не всё тип-топ… – выходя следом за врачом, с мольбой просил заключённый.
– А мне что с того, а, Монгол? Ладно… до вечера оставайся, а там посмотрим. Кто тебя так, а? Чего опять не поделили? – остановившись, спросил Евгений Николаевич.
– Да… из-за шняги. Не стоит и арапа гнать, спасибо Вам! – сказал Монгол, возвращаясь к своей кушетке.
Монгол знал, что не стоит говорить никому о том, что происходит в бараках, иначе и язык могут отрезать.
– Серёжа? Поешь кашу, тебе сил набираться надо. Я чай сладкий тебе принесу, – сказала Дина, поглядывая в сторону врача и Монгола, медленно уходя к двери, ведущей в коридор.
– Что, Монгол? Кто тебя так обласкал? – присев на кушетке, спросил Сергей, когда Монгол сел на свою кушетку.
– Ты, Серый, свободные уши-то спрячь. Бешеный Седого завалил за то, что ты выжил и… за то, что он братве фуфло настряпал про него. Косого вздёрнул на петлю за то, что не кончил тебя. О себе лучше подумай, а ко мне не лезь. Не твой это расклад, – взяв со стола тарелку с кашей и кусочек хлеба, сказал Монгол.
– Приятного аппетита… – произнёс Сергей, с сожалением посмотрев на Монгола.
Вернулась Дина и поставила на стол перед Сергеем чашку с горячим, сладким чаем. Она понимала, что и это повод для болтовни.
– Тебе тоже чай принести? – спросила она Монгола, который с подозрением посмотрел на неё.
– Ему принесла… я что, лысый? – ляпнул Монгол, потом поняв, что сказал глупость, так как все заключённые были наголо пострижены, усмехнулся. Дина сделала вид, что не заметила его ляп и тут же вышла.
– Хороша Маша, да не наша! – провожая девушку жадным взглядом, сказал Монгол.
Тень ревности резанула сердце Сергея.
– Чего скалишься тогда? Если не твоего поля ягода и молчи себе в тряпочку, – ответил Сергей.
– Ох, что по мне, я бы её помял от души. В прошлом году она одному пацану котелок проломила, когда он попытался уложить её вот сюда, на лежак. Так его в бараке за это так отделали, что он дорогу сюда забыл. Холодная она, а других-то нет… по телу бабскому тоска! Я тут уже одиннадцать лет чалюсь, без бабы туго… но выход находится… – говорил Монгол, уплетая кашу.
Сергей с недоумением посмотрел на него.
– В смысле, находится выход? О чём это ты? На зоне же нет баб? – спросил он.
– Баб нет, верно. Опущенные есть, да и сами, нет-нет… в общем, сам понимаешь, чего тебя учить? Физиология! Понимать надо! Котелок зачем на шее носишь? – ответил Монгол, доедая кашу.
Сергей понял, о чём говорит Монгол, ему стало противно, он даже кашу не мог доесть, представив, как мужчины находят выход удовлетворить себя. Вернулась Дина и посмотрела на почти полную тарелку Сергея.
– Но ты не ел совсем… тебе силы нужны… – Дина видела, как внимательно смотрит на них Монгол.
– Я не хочу есть. Спасибо… – сказал Сергей и отпив горячий чай, лёг и отвернулся к стене.
Сергей понимал, если до поры в бараках узнают о них с Диной, покоя точно не будет. А ведь он втайне решил разобраться с Бешеным. Он понимал, что сделать это будет не так просто, но Сергей не собирался мириться с его беспределом. Дина вышла и настаивать не стала.