Чтение онлайн

Он смотрел на меня долгим взглядом, потом улыбнулся — той редкой, доброй улыбкой, которую я видела только на юбилеях и корпоративах.

— Хорошо, — сказал он. — Отдыхайте. Вы заслужили. Тем более… — он сделал паузу, — я слышал, у вас важное событие. Парк открывается?

Я покраснела. В отделении уже все знали — новости распространяются быстрее, чем вирус гриппа. Настя, Леночка, даже Марья Ивановна, которая снова попала к нам с аритмией, знали, что мой Михаил открывает парк, и что я собираюсь туда, и что у нас все серьезно.

— Да, — сказала я. — Парк. Он назвал аллею в мою честь.

— Я знаю, — Семен Борисович надел очки. — Наталья Сергеевна, я рад за вас. Вы выглядите… счастливой. Я не видел вас такой за все годы.

— Спасибо, Семен Борисович, — я чувствовала, как к горлу подступает ком. — Это много для меня значит.

— Отдыхайте, — повторил он. — И передайте вашему архитектору, что мы все ждем фотографий парка.

Я вышла из кабинета, и в коридоре меня встретила Настя.

— Ну что? — спросила она с нетерпением. — Отпустил?

— Отпустил, — я улыбнулась.

— Ура! — Настя захлопала в ладоши. — Наталья Сергеевна, вы там отдохните как следует. И передайте Михаилу Владимировичу, что мы за него болеем. И за вас тоже. Вы у нас самые лучшие.

Я пошла в ординаторскую, села за стол. На столе стояла ваза с ромашками — теми самыми, которые мы привезли с поля. Они уже завяли, но я не могла их выбросить. Рядом лежала стопка карт — мои пациенты, которых я вела последние месяцы. Я перелистала их, вспоминая каждого. Виктор Павлович, которого я вытащила с того света, уже выписался и присылал открытки на праздники. Марья Ивановна снова лежала у нас, но уже чувствовала себя хорошо. Молодая женщина с тахикардией, которую я направила на операцию, теперь здорова и ждет ребенка. Я смотрела на эти карты и чувствовала, что могу уйти. На неделю. Что они без меня не умрут. Что я заслужила этот отдых.

Я закрыла папку, взяла сумку и вышла из ординаторской. В коридоре меня догнала Леночка.

— Наталья Сергеевна, — сказала она, запыхавшись, — я хотела сказать… вы для меня пример. Всегда. Я хочу быть таким же врачом, как вы. И такой же счастливой, как вы сейчас.

Я посмотрела на нее — молодую, восторженную, похожую на меня десять лет назад.

— Ты будешь, Леночка, — сказала я. — Обязательно. Только помни: врач — это не вся жизнь. Это важная часть. Но не вся.

Она кивнула, и я вышла на улицу.

Михаил ждал меня у крыльца. Стоял, прислонившись к машине, и улыбался. Солнце светило, и в его свете его темные волосы отливали медью, а глаза были цвета весеннего неба.

— Ну что? — спросил он, открывая дверь. — Отпустили?

— Отпустили, — я села в машину. — На неделю.

— Целая неделя, — он сел за руль, взял меня за руку. — Что будем делать?

— Для начала — поедем на открытие твоего парка, — сказала я. — А потом… потом я хочу просто быть с тобой. Никуда не спешить. Никого не спасать. Просто дышать.

— Дышать, — повторил он. — Это мы умеем.

Мы поехали домой. Завтра было открытие, и я волновалась так, как не волновалась даже перед сложными операциями. Не потому, что боялась — я не знала, что надеть. Я перебрала весь свой гардероб — строгие блузки, деловые брюки, нейтральные платья. Все это было не то. Я хотела быть красивой. Хотела, чтобы он смотрел на меня и видел не врача, не заведующую отделением, а просто женщину. Свою женщину.

— Натали, — сказал он, когда я в пятый раз переодевалась, — ты прекрасна в любом виде. Даже в моей рубашке.

Я посмотрела на себя в зеркало. На мне была его белая рубашка — я надела ее вчера вечером и забыла снять. Волосы распущены, никакой косметики, на лице — легкий румянец от волнения. Я выглядела… счастливой.

— Пойду в этом, — сказала я.

— В моей рубашке? — он удивился.

— Почему нет? — я подошла к нему. — Это же твой праздник. Я буду в твоей рубашке. Символично.

Он засмеялся, обнял меня.

— Ты — самая удивительная женщина, которую я встречал.

— Это хорошо, — я поцеловала его. — Потому что я никуда не ухожу.

Утром мы приехали в парк. Он был прекрасен. Я не узнала то место, где была месяц назад. Аллеи были выложены светлой плиткой, фонари изящно изгибались над дорожками, скамейки стояли в тени молодых деревьев. В центре парка, у пруда, был сооружен амфитеатр, а вдоль главной аллеи цвели азалии. Белые, розовые, красные — они горели на солнце, как тысячи маленьких огней.

— Это невероятно, — сказала я, оглядываясь. — Ты сделал это. Ты создал эту красоту.

— Мы создали, — он взял меня за руку. — Без тебя меня бы здесь не было.

Мы пошли по главной аллее. Вокруг были люди — чиновники, подрядчики, журналисты, просто жители района, которые пришли посмотреть на новый парк. Кто-то здоровался с Михаилом, поздравлял, благодарил. Он улыбался, пожимал руки, отвечал на вопросы. Я стояла рядом, держалась за его руку и чувствовала гордость. Гордость за него. За то, что он сделал. За то, что он был рядом.

— А вот и она, — сказал он, когда мы подошли к началу аллеи. — Смотри.

Я подняла глаза. На табличке было написано: «Аллея Натали». Рядом — маленькая эмблема: ромашка. Я смотрела на свое имя, выгравированное на металле, и не могла говорить.

— Ты… ты поставил ромашку, — сказала я наконец.

— Конечно, — он обнял меня за плечи. — Это же твой цветок. Наш цветок.

Я стояла и смотрела на табличку. На свое имя. На ромашку. На аллею, которая уходила вдаль, к пруду, к амфитеатру, к новой жизни, которая начиналась здесь, в этом парке, построенном человеком, которого я любила.

— Михаил, — сказала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, — я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — он поцеловал меня в висок. — Просто будь здесь. Со мной.

Мы пошли по аллее. Люди оборачивались, смотрели на нас, кто-то улыбался. Я слышала шепот: «Это его невеста?», «Та самая врач, которая его спасла?», «Какая красивая пара». Я шла, держась за его руку, и чувствовала, как внутри меня, там, где еще недавно был страх, теперь цветет что-то огромное, светлое, живое. Как азалии на этой аллее. Как ромашки на том поле. Как наша любовь.

Церемония открытия проходила у амфитеатра. Михаил выступал перед собравшимися — говорил о парке, о планах, о том, как важно иметь место, где можно отдохнуть, подышать, побыть с семьей. Я стояла в первом ряду, смотрела на него и не узнавала. Это был не тот усталый, загнанный человек, который приезжал ко мне после работы. Это был уверенный, вдохновенный профессионал, который любил свое дело и умел говорить о нем так, что хотелось слушать и верить.