Чтение онлайн

— Она любит розы, — сказала я. — Красные, огромные, торжественные. Она считает, что ромашки — это цветы для деревенских.

— А я считаю, что ромашки — это цветы для самых красивых женщин, — он поднес мою руку к губам. — И я дарю их твоей маме. Потому что она вырастила тебя. Потому что она — твоя мама. Потому что я хочу, чтобы она знала: ее дочь — самый дорогой человек в моей жизни.

Я смотрела на него и чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Он был таким. Он всегда был таким. Он не пытался быть тем, кем не был. Он приносил ромашки, даже если знал, что их не поймут. Он был собой. И я любила его за это.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что ты есть.

— Не за что, — он поцеловал меня. — Поехали знакомиться с родителями.

Мы въехали в город, где я выросла. Он был маленьким, тихим, с низкими домами и широкими улицами. Я узнавала каждый поворот, каждое дерево, каждый магазинчик. Здесь все было по-другому — медленнее, проще, ближе к земле. Я выросла здесь, но сейчас чувствовала себя чужой. Слишком быстрой, слишком городской, слишком… другой.

— Здесь красиво, — сказал Михаил, оглядываясь.

— Здесь скучно, — ответила я. — Я хотела уехать отсюда с пятнадцати лет.

— И уехала, — он улыбнулся. — Стала врачом. Спасаешь жизни. Я горжусь тобой.

— Ты всегда говоришь, что гордишься мной, — я почувствовала, как краснею.

— Потому что это правда, — он остановил машину у знакомого дома. — Приехали.

Я посмотрела на дом. Двухэтажный, с деревянными наличниками, с палисадником, где мама каждую весну сажала цветы. Здесь я выросла. Здесь прошло мое детство, моя юность, мои первые мечты. Здесь я поняла, что хочу быть врачом. И здесь я поняла, что хочу уехать. Чтобы стать собой.

— Пойдем, — сказал Михаил, открывая мою дверь. — Я с тобой.

Он взял букет с заднего сиденья, и мы пошли к дому. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Я не была здесь почти год. Я звонила, но не приезжала. Было стыдно, что я так мало времени уделяю родителям, и страшно, что они увидят, как я изменилась. Или не изменилась.

Дверь открылась, и на пороге появилась мама. Невысокая, полноватая, с седыми волосами, которые она красила в рыжий уже много лет. Она смотрела на меня, и в ее глазах было столько всего — и радость, и обида, и любовь, и тревога.

— Натали, — сказала она. — Приехала.

— Здравствуй, мама, — я шагнула к ней, обняла. — Я скучала.

— Скучала, — она отстранилась, оглядела меня. — Похудела. Опять не ешь?

— Ем, мама, — я улыбнулась. — Знакомься, это Михаил.

Мама перевела взгляд на него. Он стоял с огромным букетом ромашек, улыбался своей светлой, открытой улыбкой, и я видела, как мамино лицо меняется. Сначала удивление, потом недоумение, потом… потом что-то, что я не могла прочитать.

— Здравствуйте, — сказал Михаил, протягивая букет. — Это вам. Спасибо, что вырастили такую дочь. Она — самый удивительный человек, которого я встречал.

Мама взяла букет. Смотрела на ромашки, потом на него, потом на меня.

— Ромашки? — спросила она.

— Да, — ответил Михаил. — Это любимые цветы Натали. Я подумал, что они должны понравиться и вам.

Мама хмыкнула, но я заметила, как ее губы дрогнули в улыбке.

— Проходите, — сказала она. — Папа в гостиной, ждет.

Мы вошли в дом. Здесь все было по-старому — тот же запах, та же мебель, те же фотографии на стенах. Я смотрела на себя маленькую, на выпускном, на первом курсе, и чувствовала, как время сжимается, как я снова становлюсь девочкой, которая боялась, что не оправдает надежд.

Отец сидел в кресле, смотрел телевизор. Увидел нас, встал. Он был высоким, седым, с добрыми глазами, которые всегда смотрели на меня с любовью. Я подошла к нему, обняла.

— Папа, — сказала я. — Это Михаил.

Отец посмотрел на Михаила, протянул руку.

— Михаил, значит, — сказал он. — Наш кардиолог, который украл сердце моей дочери.

— Скорее, она украла мое, — Михаил пожал его руку. — Я всего лишь пациент, который не смог устоять перед своим врачом.

Отец усмехнулся. Я видела, что ему понравился ответ. Он всегда ценил в людях чувство юмора.

— Садитесь, — сказал он. — Рассказывайте.

Мы сели в гостиной. Мама ушла на кухню — ставить чай, но я знала, что она будет слушать, притаившись за дверью. Отец смотрел на Михаила с интересом, и я чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

— Ну, архитектор, — сказал отец. — Расскажите, что вы строите.

— Парки в основном, — ответил Михаил. — Общественные пространства. Места, где люди могут отдыхать, гулять, проводить время с семьей.

— Дело хорошее, — кивнул отец. — Натали говорила, вы недавно парк открыли. Как прошло?

— Хорошо, — Михаил посмотрел на меня. — Я назвал одну аллею в честь Натали. Она очень помогла мне в трудный момент. Я хотел, чтобы об этом знали все.

Отец поднял бровь. Мама, которая вошла с чайником, замерла на пороге.

— В честь Натали? — переспросила она.

— Да, — Михаил встал, помог ей поставить чайник. — «Аллея Натали». Там растут белые азалии. Они цветут в мае, как раз к открытию. Натали была на церемонии. Это был лучший день в моей жизни.

Мама села напротив, смотрела на него, и я видела, как ее взгляд меняется. Недоумение сменяется интересом, интерес — уважением.

— Вы серьезно относитесь к моей дочери? — спросила она прямо.

— Мама, — начала я, но Михаил остановил меня.

— Наталья Петровна, — сказал он, и я вздрогнула — он запомнил, как зовут мою маму, хотя я говорила всего раз, — я отношусь к вашей дочери серьезнее, чем к чему-либо в своей жизни. Она спасла меня. Буквально. Я лежал на холодной земле, смотрел на звезды и думал, что это конец. А потом пришла она. Сказала «дышите». И я дышал. Ради нее. С тех пор я дышу только ради нее.

В гостиной повисла тишина. Мама смотрела на Михаила, и в ее глазах я увидела то, чего не видела?? — слезы.

— Вы знаете, что она работает сутками? — спросила мама. — Что она забывает поесть? Что она приходит домой и падает без сил?

— Знаю, — ответил Михаил. — Я готовлю ей ужины. Жду ее. Я знаю, что она — врач. И я не прошу ее бросать работу. Я прошу ее быть счастливой. Со мной.

— А дети? — мама посмотрела на меня. — Натали, тебе уже тридцать два. Если ты будешь работать в таком темпе…

— Мама, — я взяла ее за руку. — Мы не торопим события. Но мы хотим быть вместе. И дети… если будет на то воля божья, они будут. Но я не хочу, чтобы моя жизнь измерялась только тем, родила я или нет. Я хочу быть счастливой. С ним я счастлива.