В песке морском, к закату разогретом,Тебя я в три прыжка настиг, о дивоЯ был – кресалом, ты же вновь – огнивоИзображала… Здесь, под парапетом,В желаньях ты была так прихотлива,Блестя обломком золотого зуба,И, бросив навзничь в полосе отлива,Ворвался я в зияние раструба.Там, в глубине разбуженного лона,Мужи сходились – их сердцебиенья,Я вторил им. И навсегда до стонаЗапомнил эти сны-прикосновенья.Мы все в тебе сходились неуклонно,Дрожа от страсти и от нетерпенья.
Поезда
Огромным пожаром займутся былые кочевья,В которых я жил, по которым всю жизнь тосковал.Пройдут поезда: покачнутся от ветра деревья,От лязга и шума оглохнут былинки у шпал.А гром пронесется протяжным победным раскатомПо самому краю, сметая преграды с пути,И дом отзовется в ответ орудийным виватом,И я уж не в силах сидеть у себя взаперти.Прощайте, родные! Не надо мне легкого хлеба,Не я выбираю, а жизнь выбирает меня.Прошу одного лишь – высокого чистого небаИ вольную волю до самого смертного дня.
Душа
Не прочь душа развеятьсяИ падает на дно.Уж не на что надеяться,Когда мне все равно.А в сумерках отчаяньяКивают мне цветы,Что сбудутся все чаяньяИ сладкие мечты.Скорей бы мне отмучитьсяНа этом самом дне.Успею ли соскучитьсяПо молодой жене?Мне б шуткой перекинутьсяС тобой, душа моя,И молча опрокинутьсяВо тьму небытия.
Сонет
Джон Китс. Вольное переложение
Когда охватит страх, что век сочтенИ дух сражен – и не довоплотиться,А труд всей жизни: до конца раскрытьсяНе завершен; увы, не завершен,Когда, открытый звездам лишь на треть,Я созерцал туманный символ чувства,Меня тревожил грозный смысл искусства,И я задумал смерть запечатлеть.Ужели наступает мой черед,Когда под тенью тайного проклятьяРыдает скорбь и рушатся объятья,Я на краю – внизу поток ревет.Стою один в пределах той страны,Где слава и любовь осуждены.
Испытание
Красавиц ли звал на ложеИль сдуру гневил жену,Одну я любил… О, Боже,Тебя лишь любил одну.Ты кинозвезда, похоже,Но разве я мух ловлю,Люблю я одну… О, Боже,Одну лишь тебя люблю.Найду ли себе моложеИль буду страдать любя,Одну я люблю… О, Боже,Люблю лишь одну тебя.
Манто
Ты ко мне прибегала тайком,И блестел в волосах твоих иней,И, манто распахнувши рывком,Обнажала божественность линий.Ты, могуществом женским дыша,Посулила мне тело, как знамя,И очнулась от спячки душа,И отверзлось мне адское пламя.Кто сравнился с тобою? Никто.Ангел, полный сиянья и света,Ты бросала под ноги мантоВ эфемерном жилище поэта.Но усмешка скользит по устам,Свет небес, порожденье ли ада.Шлю я вызов преступным мечтам,За мученье мне будет награда.Я тянулся к тебе, как дитя.Ты светилась, весь мир заслоняя.Как же я добивался тебяВ эту лунную ночь, дорогая.Я подкову в слезах разогнул,Сколько лет меня счастьем смущает,И рукой на виденье махнул,Лишь манто временами смущает.
Из бездны
И мальчик, что пытался в темноте,И девочка, что все же устояла, —Все разошлось кругами на водеИ акварелью пожелтевшей стало.А я тебе – из бездны окликая,Дала бы все на свете, дураку,И мне ли заклинать, что я другаяИ что в любви не то еще могу.
Повсюду снег. На дальнем горнем кряжеСтоит сосна у вечности на страже.А по ночам тебя пугает гулБылых лавин под медленной луною,И ты подавлен черною скалою,Которую Господь к земле пригнул.
2
Не пора ли закончить осенний отстрелТам, где волны играют у самого солнца,Где незримый табун над обрывом пасетсяИ на две половинки земля – под прицелВ перехлесте застигнутых нами зарниц.Все пройдет. Позабудется. Разум наш стерпит,Но останется сердца мучительный трепетИ свинцовая боль не поднявшихся птиц.
3
С надменным лицом я покину продрогший перрон,Чтоб точкой застыть в напряженной ходьбе листопада.Ах, поздняя ночь! Скромный вздох захолустного сада.Зима приближается: грозный торжественный сон.
Сонет
написанный по возвращении из английского клуба
Спускаюсь – скукою объят,Знакомым сдержанно киваю,Встречая восхищенный взгляд,Глаза устало прикрываю.На лестнице, ведущей в сад,Я на слуге всю злость срываю.Здесь все напоминает ад,Когда я вниз к тебе сбегаю.Давно ль благоухал жасмин,Как чувств нестрогий господин.Свершилось: век свой отбываю,А на сердце все тот же сплин,Я – твой последний Лоэнгрин,От равнодушья погибаю.
Уроки музыки
К чему загадывать? В глуши невыразимойНам дней отпущенных так ясен промежуток,Когда, откинувшись, ты станешь уязвимой,А мне, как водится, под юбкой не до шуток.Как ты податлива – рука скользит все выше,Вся в черном бархате растаешь, изогнувшись.Не может быть, что так становимся мы ближе,Но ты потворствуешь, чему-то улыбнувшись.Ты так походишь на простертую Изольду,Что поневоле станешь призраком Тристана.Когда скользят мои колени, словно по льду,Ты мне вверяешься – легко и неустанно.Ах, эта пыль! Ах, этот прах хмельного чувства!Мы в чудный узел страсть связали воедино.А где, скажи, еще займешься от искусстваСладчайшей музыки на крышке пианино.
Полковник
Памяти Александра Бардодыма
Беспечный, как звон монеты,Но тверже дамасской стали.Входил ты – и воды ЛетыПод взглядом твоим вскипали.Все та же в горах вендетта,Повеса, бретер, любовник,Не хлопнуть ли за поэта,Он стоящий был полковник.
Одинокий ужин
И верный пес, уснувший у камина,И фейерверк на дальнем берегу,И сладкий стон, и запах стеарина,И жар пунцовой розы на снегу, —Я помню все. Я все припоминаю,Взглянув с тоской смятые листы,И слезы лью, и горестно вздыхаю,Что не вернуть ушедшей красоты.Когда я жду привета издалёка,Жгу в кабинете до зари свечу.Ты не поверишь, как мне одиноко,Как в эту ночь я умереть хочу…