Чтение онлайн

Его передёрнуло от точного просчёта. Словно был всего лишь разменной фигурой в игре старой карги. Притом в игре поставлено изначально не на их победу, а на вызволение единственного малыша, чем-то важного впоследствии. Но факты неоспоримы. Темноволосый ребёнок даже не проснулся, устав от попыток высвободиться у незнакомца и собственных рыданий. Теперь его ждёт совсем другое воспитание и новая семья. Чудаковатая семья. Очень чудаковатая. И всё-таки ей можно доверять. Что-то внутри упрямо подсказывает это. Несмотря на то, насколько откровенно таинственная старуха использовала в ей одной известных целях весьма независимого мужчину. Почему подобное убеждение столь плотно залегло в разуме? Однако даже тени сомнения в выводах нет. К тому же многие поговаривают: поступки истинных мудрецов обычным смертным не всегда понятны. А уж её интеллект в доказательствах не нуждается. Каждое слово попадает в намеченную мишень.

Он вошёл и остановился в дверях, мрачный и молчаливый. Судя по влажным тёмным, почти чёрным волосам и чистой полотняной одежде, успел очистить тело от грязи и крови и сменить облачение. Что-то в измученном взоре воина заставило Силион сесть на постель. Словно бы впервые мужчина открыл слабость, о которой прежде умалчивал. Непросто даётся столь кардинальная перемена деятельности, произошедшая в течение последнего года. Ланакэн завесил вход и медленно, вяло, преодолел разделявшее их расстояние.

— Устали, господин? — тихо спросила она, не находя нужных слов. Провёл пальцами по растрёпанной макушке малышки, распустил пряди её длинных русых волос и нежно погладил по плечу. Григстанка хотела сказать что-то, но Осилзский едва заметным прикосновением к дрогнувшим губам запретил. Потом всё так же беззвучно принялся целовать, непривычно неторопливо, словно бы сомневаясь в происходящем. Настолько непохоже на него — даже проснулась тревога. Предельно нежно и заботливо, с расстановкой и проникновением в каждую задумку. Будто его существо полностью старается пропитаться противоположным битве ощущением. Отбросить агрессию, страсти, спешку, раздражение… Женщина даже не разбирает: приносит ли наслаждение своему защитнику или нет. Глубоко залёгшая морщинка над переносицей не сглаживается. О чём крутятся мысли у Создателя Убежища, остаётся неясно. Может, он вообще старается разогнать их, в попытке избавится от давящей массы воспоминаний.

Когда его объятия ослабели, человек не постарался уснуть, как делал до сих пор, а понуро сел, не оборачиваясь к иноплеменнице.

— Что-то не так? — встревожилась Безумная Красавица, наблюдая за любимым.

— Нет. Тебе не понравилось? — машинально поинтересовался, очевидно стушевался, не посмел даже обернуться.

— Было очень хорошо, но… Словно б не Вы, — пояснила она, неуверенно проводя ладонью по крепкому предплечью бойца.

— Я много убивал сегодня. И у них были такие же глаза, как у тебя. Это не пугает тебя? Мне… уже не хочется крови. Вот только ничего не изменить. Я сам выбрал дорогу разрушения. Надеюсь, не зайду по ней в тупик? — хриплый голос выдаёт нежелание обсуждения, однако внутри слова рвутся наружу, вот только очень уж неуместный слушатель. Да и есть ли подходящий?

— Нет. Вы выведете всех из тупика. Я верю в вас, Ланакэн! Всею душой! — малышка поднялась и обхватила его за широкие плечи, словно стараясь согреть и утешить. Зачастую в ней совсем ничего не остаётся от пережившей столько страданий женщины, лишь доверчивая девочка, дарящая надежду своими словами и действиями могучему и высокому рядом с ней Ланакэну. Вот и ныне человек невольно улыбнулся, ощущая тепло трогательной подруги. Если б не она… каково было бы завершение дня, полного борьбы и боли? И вообще… Что стало бы с его перегруженной страданием душой? Не стал ли бы прежде миролюбивый селянин в конце концов тем, чего более всего с самого начала страшился первый предводитель Сопротивления? Простой и жестокой машиной разрушения. И не более? Оказывается, утоление первоначальной жажды означает ещё и оглушение первоначальных и естественных чувств, таких как отвращение, жалость, брезгливость, бережливость к живому и, даже, нежность… Навряд ли кто смог бы тогда его в чём-то упрекнуть. Не так, как теперь. Однако это стало бы самым страшным исходом дела, по мнению теперь уже почившего в мире наставника. Вот в чём сомнений нет. Прав ли он был? Обычно… Прав.

Таким образом, ожидание прихода новичков из нерешительных деревень полнилось, в первую очередь, обсуждением личной жизни Осилзского. Однако, не все концентрировали внимание на хоть и нестандартных, но всё-таки несколько отдающих духом бабских сплетен новостях. Одним из скучающих в ожидании чего-нибудь более «остренького» оказался и Тални. Ему обещали разрешить пойти в следующее сражение (своими просьбами юноша замучил уже всех, успел добраться даже до Ланакэна), а молодая кровь, словно игристое вино, бурлит и искрится в ожидании настоящей схватки. Так вышло, что, не имея ни единого родственника, паренёк не имел и никого, кто отвлёк бы от столь бурных рассуждений. А пока ничего подобного не светит и подавно, утешением служит вполне одобренное руководством развлечение: занял себя освоением подземных просторов. Иногда ему удавалось прихватить с собой пару спутников (чаще всего присоединялся Риул), но обычно случались самостоятельные вылазки. Так произошло и на сей раз. Долгие и совсем непримечательные тоннели уже порядком наскучили, когда впереди едва различимо зажурчали струи. Через несколько шагов стены раздвинулись, дорога образовала площадку и уперлась в непреодолимое препятствие — русло подземной реки. Вода зеркальная от собственного покоя. Вдоль самой кромки — узкая терраса, ведущая налево, но в одиночку заползать туда явно чрезвычайно опрометчиво. Исходя из естественных ступеней, нисходящих к прозрачной глади, уровень в древности здесь регулярно колебался. Тални подобрался к самой поверхности и заглянул вниз. Словно сквозь жидкое стекло, видно каждый камень на дне. Глубина ныне не превышает пары локтей. Запах — нормальный. Неуверенно попробовал на вкус, убедился — для питья сгодится. Вот только боковое зрение уловило постороннее движение чуть в стороне. И снова ничего вокруг не происходит… Размышляя о загадочной иллюзии, молодой человек с удовольствием погрузил кисти рук в зыбкую прохладную поверхность, зачерпнул, сколько вышло, и поспешил умыться. Но… не тут-то было! Что-то под пальцами скользко забилось, уколов до крови и порядком испугав. Первооткрыватель пещерного русла инстинктивно шарахнулся, отбиваясь от зацепившегося за грубую ткань на свободном рукаве существа размером где-то с два кулака. Оно всё извивается, борясь за собственную свободу. При более тщательном осмотре выяснил: это очень уродливая серая рыба, начисто лишённая глаз, но оснащённая острыми шипами на плавниках. Такой прежде не доводилось видеть ни одному соплеменнику. А если иглы ещё и ядовиты? Следует делать что-либо, но и не показаться трусом или шутником. Пришлось брать животное с собой, завернув в снятую одежду и морщась от отвращения. Выжив некогда в лесу, всегда с природой легко сливался, но в необычной среде пещер ещё не определился с личным восприятием. Как следует поступать в подобной ситуации, остаётся тайной, вот только мысль о риске смерти в никому не известном гроте подгоняет, призывая панику. О такой гибели совсем как-то не мечталось.

Всю дорогу начинающий воин пробежал на одном дыхании, но, заметив на горизонте людей, перешёл на шаг для солидности. Из всех вероятных вариантов наиболее подходящим советчиком избрал Соула. Врачеватель собирался обедать и, погрузившись в раздумья о насущном, расставлял на столе плошки, когда без стука (от стремительности происходящего, однако, хозяин не успел разозлиться) полог откинулся и предстал раздетый до пояса Кама. И уже в следующий миг на одной из глиняных тарелок тяжело заёрзало нечто настолько неприглядное, что отпал всякий аппетит. Окинув приготовленный обед безнадёжным взглядом, владелец жилища неторопливо сел и с глубоким прискорбием произнёс:

— Я осознаю важность твоего научного открытия, однако… Как бы это лучше сказать… иногда можно и спросить, насколько я тут занят, одет ли, один ли… У меня ведь, ежели ты не в курсе, Тални, и пациенты изредка случаются… Или хотя б морально подготовить к зрелищу этого… Этой… рыбины, ежели не ошибаюсь?

— Да-да! Конечно! Но… я поцарапался об неё. Это не смертельно? Яда нет? — вставил посетитель в затянувшуюся тираду. Лекарь так тоскливо посмотрел на вошедшего — даже слова у Дитя Леса куда-то пропали. Приходится признавать: только бессмысленная неосторожность привела сюда в столь неудобную пору столь неудобного гостя. Однако Нгдаси справился с досадой, осмотрел и рану, и принесённый «трофей». И то, и другое выглядело безобидно. Правда, кто смог бы найти в себе смелость поручиться за нескладно и неаппетитно выглядящую тварюгу? Пришлось обработать со всеми предосторожностями царапину и начать расспрашивать: как всё было и откуда принесло неуклюжего визитёра на голову едва успевшего подогреть себе еду жителя каморки. К несчастью, даже голод погас перед отвратительной внешностью обитателя подземных вод. И всё же изучить не повредит на токсичность более досконально.

Самое удивительное, все исследования однозначно показали — неизвестное существо не только безопасно, но и пригодно для питания. Узнав об этом, Тални просиял.

— И что ты светишься от счастья, словно бы я тебе какое-то блюдо из этого сотворил? Да ещё и несусветно вкусное? — не удержался от любознательности старший. Мальчик аж в ладоши захлопал:

— Как же ты не видишь! Неужели же не ясно! Её можно есть! Ты же сам сказал! Следовательно, и все смогут!

— Сомневаюсь, что там хватит на пропитание даже нескольких человек. А нас тут очень много, если ты об этом. Подозреваю, уже около полторы сотни душ наберётся, — попытка охладить юный пыл провалилась, столкнувшись с озарением.

— Но почему бы не разводить её? Чтобы было много? Это время займёт, как и любой урожай, но не бессмысленно! Это вкусно и питательно! Нам нужны такие продукты! Сам же знаешь!

— «Разводить»? И кто же займётся? Ты что ль? Признай: никакой человек не справится! Ещё никто прежде аналогичным не занимался. Как ты осуществить сей занимательный план собираешься? А? — с горечью отозвался товарищ — расстраивать восторженного оппонента неприятно, но надо. Однако оказалось… мысль вовсе не бестолкова! Ещё не успев договорить до конца, Соул уже уловил, какой аргумент услышит в качестве возражения.

— А григстаны? Они ведь много похожих ферм создали! Ты же сам слышал. Не можешь же ты не знать! Можно узнать у Силион! Точно тебе говорю!

— Я б не обольщался. Видел, в каких одеждах девочка сюда в самом начале прибыла? Такое простая крестьянка носить не станет. Точно тебе говорю. Почём ей ведать, как какую-то рыбу выращивать? Она её и живой-то никогда не видала! Лишь на блюде и под гарниром! — недоверчиво усмехнулся Нгдаси, но, в сущности, попытать счастья следует. Пришлось смириться и притихнуть в ожидании дальнейших действий первооткрывателя, готового за своей идеей пойти на многое. В самом деле: все вокруг что-то делают значимое, а Тални пока обучается. В бой его не пускают, ссылаясь: и восемнадцати ещё не достиг. Другим ничем не может помочь… А так хочется снова услышать в свой адрес лестные слова!