Чтение онлайн

— Да. Деградация… Обе расы произошли от смешения наций, живших прежде. И развивались различно. Первый Князь сумел не просто сохранить на должном уровне нашу цивилизацию, но и привести от грани исчезновения к процветанию. Но так произошло, что оба вида долго жили изолированно друг от друга. Ходили лишь неверные слухи. И сказки. А потом и тех, и других расплодилось настолько много, что они не могли уже не сталкиваться. И поселился в их душах страх. Они очень разные. И поэтому более высокоорганизованные жители плодородных краёв и городов начали защищаться от разрозненных групп расы, прозванной человечеством. Их не воспринимали за разумных существ, научились использовать в… питании, содержать на фермах. Затем самых сообразительных обратили в слуг уже массово. А тех, которые отличались привлекательной внешностью, сделали падшими… Впрочем, по легендам, первый слуга-человек существовал ещё у Первого Князя. Он стал легендой!

— Почему так? Чем мы хуже вас? Цветом глаз? — вновь бросила несдержанная Каланвик, уже не робея. Скорее даже с оттенком вызова.

— Я не говорила, будто хуже. Просто… Наверное, условия выживания ваших племён были намного тяжелее, что затормозило развитие централизованного управления и наук. Так и получилось… Только в Убежище начали проявляться такие грани культуры, как, например, создание непрактичных красивых предметов. Я заметила настоящий прорыв в данной области! Да и… Почему-то у меня об легенде о Первом Слуге неоднозначное мнение: вероятно, у них с князем сложились граничащие с дружбой взаимоотношения. То совершенное служение, когда оба стали ближе, чем родственниками. И оно даже ставится в пример дворянам.

— Ладно! Давайте все уже спать! — весьма кстати заворчал Рэнкраф, начинающий раздражаться нарастанием спора на ночь глядя. Всем пришлось согласиться с логичностью просьбы и утихнуть.

А рассвет встретил яростными воплями и пересвистом малых драконов. Солнце светит ласково и ярко. Настроение у всех воцарилось самое приподнятое, работа спорится у всех, кроме по-прежнему неловкой Силион. Явно в подземелье не хватает именно привычных с рождения лучей и звуков. Собранный урожай уже представляет из себя ощутимый вклад в жизнь Убежища. Это придаёт дополнительного оптимизма. Иной раз работницы воркуют песенки себе под нос или перекидываются короткими дружелюбными фразами. Прошло приблизительно полдня, когда Тана внезапно прервала работу и настороженно прислушалась: показалось, словно бы где-то рядом раздаётся чья-то речь. Но ведь Рэнкраф молчит… Его вообще нет поблизости. Однако скоро посторонние звуки привлекли и григстанку. Она замерла на несколько вздохов и проворно обернулась. Явственен мучающий её вопрос: есть ли шанс? Молча вынула прятавшийся под складками плаща меч и задумчиво провела по его полотну пальцем. Окружающие тоже забросили занятия, осознавая: происходит что-то нехорошее. Тон бывшей жительницы Руали хлёстко ударил по нервам:

— Всем держаться вместе. Их много. По одному я не смогу вас спасать, но пока все вместе — шанс есть. При малейшей возможности все вместе отступайте в противоположную сторону. Там никого из них нет. Мы оказались очень неожиданными встречными.

Девушка развернулась навстречу приближавшимся. Рауша обнаружила кошмарную картину: между истребителями и крохотной группкой сборщиц стоит только хрупкая фигурка безумной, неприятной большинству жителей Убежища. Ещё детские острые плечи заметно вздрагивают от напряжения. Но уже через мгновение воля взяла плоть под контроль и исполнила Силион ледяного покоя. Транс подготовил к предстоящему. Теперь не существует опасений и тревог. Лишь цель и способы её достижения. Их показалось десятеро. Против неё одной. На один вздох растерялись от несуразности соперников. Кто-то расхохотался, осознав: человеческих самок намеревается защищать григстанка. Все по-вынимали оружие, готовясь к короткой и лёгкой победе. И… просчитались.

Движения маленькой мечницы напоминают действие прибора: точные, короткие, продуманные и проработанные годами тренировок. Неописуемым образом за считанные удары сердца разорвала плотную стену врагов и придала их обществу столько хаотичности, сколько возможно в столь однозначной ситуации. Не позволяя опомниться, не давая передышки, не разрешая ни мгновения на размышление, наносит удар за ударом. Уворачивается и снова: колет, рубит, подсекает, ускользает. Их становится всё меньше и меньше. А крови — всё больше и больше. Пока что везёт. Первому снесла голову с третьего удара, затем юркнула следующему под локоть и вонзила остриё другому в сердце, не загоняя глубоко. Вновь, словно вода, отлилась чуть в сторону от второго, закрываясь погибающим, но сразу, как только клинок вышел на волю, сцепилась с прежним противником, достала до горла. С четвёртым спешно справиться не вышло — подключился пятый. Прибавила темпа, ускользая от обоих, создала иллюзию, словно отступает, а, как только слегка расслабились, полоснула одного по животу, а второму рассекла бедренную артерию. Здесь нет ни одного стоящего фехтовальщика, способного сразиться с тем, кого тренировали, готовя к Испытанию Крови. Даже метать толком может лишь один из оставшихся, но не успевает за молниеносными хаотичными перемещениями наследницы Руали. Лишь один раз чей-то меч достал, коротко царапнув по боку — рана вполне терпимая. Боль удалось отключить.

И тут один из охотников догадался обогнуть остальных. Тана без колебаний встала на его пути, раскидывая руки, стараясь закрыть соплеменниц собой, оттянуть расправу насколько возможно. Меч поднялся, готовясь срезать беззащитную жизнь, когда Безумная Григстанская Красавица с коротким воплем освободилась и успела-таки опередить. Остриё едва полоснуло по груди перепуганную начальницу, а Голубой Клинок уже прошёл сквозь шею напавшего. Следует не забывать и остальных соперников…

Когда упал последний, силы покинули измученное тело. Выявила: красные от крови конечности чудовищно болят от непомерных усилий. Едва удерживая сознание, странная воительница рухнула сверху того, чью жизнь оборвала. В голове царят пустота и тьма. А ещё требуется разомкнуть веки и узреть совершённое. Ужас лишает последних возможностей. Нельзя ему дать взять верх. Иначе вспыхнет паника. Пришлось преодолеть гравитацию и шатко подняться на ватных ногах.

Они смотрят с такой верой! Все чудом спасшиеся не отрываясь взирают на небывалое зрелище!

— Берите, что сможете, чтобы хоть что-то от нашей работы уцелело. И быстро идём домой. Тана? Ты… Как?

— Я постараюсь, но… постараюсь, — лихорадочная оценка собственного здоровья подтверждает сказочное избавление от смерти.

Будто чем-то ударили. Оглушили, полностью лишив ориентации в ситуации. Он пытался справиться с полученной информацией. Слишком уж внезапно и, вместе с тем, не просто. Не помещается под черепом тяжкая новость. В груди что-то болезненно сжимается, душит и слепит. И тут произошло нечто, заставившее усомниться в собственном рассудке. Навстречу, тяжело дыша и с трудом перемещая ноги, плетётся Силион, старающаяся удержать на узких плечиках опирающуюся от слабости довольно-таки грузную командиршу их крошечной группки. Обе, что точно совершенно, — живые. Усталые, перепачканные, окровавленные, но живые. В первый момент Осилзский только облегчённо вздохнул, и лишь затем возник интерес: а почему же накануне с самыми скорбными выражениями товарищи сообщили о кончине его невесты вместе со всем маленьким отрядом. Ответ сложился сразу, однако не хочется верить в правдоподобность чудовищного подозрения!

— Вы живы? Что случилось? — прозвучало чрезмерно холодно, ибо произнести что-либо вообще совсем не настолько и легко.

— Они неожиданно напали. Едва не окружили нас и бросились в атаку. Мы едва смогли уцелеть! — тяжело отчиталась григстанка, сажая на пол свою начальницу. Тана с неприкрытым удовольствием откинулась на камень. Платье… Платье малышки прежде было из обычной серой ткани… Неокрашенное полотно… Почему же оно неровного какого-то тёмного оттенка? И чем так уж важен цвет? Хаотичные осколки размышлений никак не желают обрести чёткую форму.

— И куда ж делся ваш сопровождающий воин? — продолжил допрос Создатель Убежища.

— Должно быть, погиб в самом начале. Мы его не видели. Сомневаюсь, что он попал в плен — охотники, а не истребители всё-таки, — грустно успокоила раненая, усаживаясь поудобнее. Шоу, стоявший рядом, впервые в жизни, кажется, потерял дар речи. Лишь тупо моргает, созерцая невозможное зрелище с раскрытым ртом.

— Риул! Привести его сюда! Сейчас же! Одна нога здесь — другая уже здесь же! — едва справляясь с охватившей яростью, закричал Ланакэн, чем вывел товарища из ступора. Женщины обомлели, не разобрав причину настолько неожиданной реакции. Но задумываться им не дали.

— Сколько раненных? Как вам удалось уйти? — допытывался Осилзский. Возможность преследования требует отбросить любые намёки на сентиментальность.

— Силион билась, словно одержимая! Уничтожила всех! Если б не она, все бы мы полегли, — чуть слышно отозвалась молоденькая Кронта. Её голос ещё трепещет от волнения, а курносый носик зарделся от необходимости говорить с предводителем.

— Их немного было? Повезло…

— Много… Около десятка. Я не ведала, насколько наша Безумная хороший боец, — вновь заговорила Тана, стремясь справиться с позывом расплакаться от боли. Силион безотчётно вытянулась и виновато сникла. Такого никак нельзя было ожидать от будто бы слабой девочки. Справиться в одиночку с десятком григстанских бойцов!.. Однако следует учитывать: это наследница Руали, полноценно подготовленная к Испытанию Крови. Её уменье полностью здесь неизвестно. Пришлось принять как факт данное уточнение. Рауша мрачно заметила:

— Прошу тебя, Ланакэн, избавь меня от моих обязанностей!

— Почему? — хмуро рассматривая Безумную Красавицу, конкретизировал мужчина, пожевал губами, но озвучивать догадку не стал. Очевидно: страх усилится, осложнений уже не избежать. Вроде бы беспомощная малютка отнюдь не столь проста, как хотелось бы. Более того, теперь очевидна нависшая над жителями подземелья угроза со стороны нетривиальной противницы.

— Нет. Нет. Ты неверно понял меня. Я всего лишь осознала печальную вещь: кое для чего уже мой возраст запределен. Мне не по силам ответственная ноша, извини, — перехватив его взгляд, разъяснила воинственная обычно вдова. Приходится согласиться. Истина стала явной: на эту миссию следовало посылать более молодых, здоровых и крепких. Во взгляде остальных читается солидарность.