Чтение онлайн

Работа шла хорошо. Мегги была довольна тем, что видела в печах для отжига. Но, черт возьми, временами ее начинало тяготить одиночество. Раньше, насколько она помнила, такого не было.

Этого еще не хватало! – с огорчением думала она, глядя, как надвигаются сумерки, чтобы вскоре превратиться в непроглядную темень. Он сделал свое дело, этот дьявол! Приучил ее к своему обществу, заставил восторгаться чужими городами и весями, научил желать большего, чем у нее есть.

И главное из всех желаний – видеть его!

Замужество… Одна мысль об этом приводит ее в содрогание. Уж в этот омут он ее не затянет, нет! Он и сам поймет вскоре, если уже не понял, что она права. Он же разумный человек. Какая из нее спутница жизни? Смешно!

Она вышла из двери, прикрыла ее за собой. А если не поймет, если будет настаивать? Боже мой, что тогда делать?! Лучше вообще не думать об этом. Обо всех этих «если». Лучше пойти сейчас куда-нибудь. К Брианне. Да, к ней, и скорее!

Она шла уже в темноте, туман стелился у ее ног, и окрепший ветер шелестел в листве деревьев.

Свет в окне кухни у Брианны горел в ночи, как приветливый маяк. Мегги ускорила шаги, прижимая к себе свои рисунки, вставленные в рамки – то, что сделала в подарок сестре.

Она была совсем уже недалеко, когда из-под густого платана послышался собачий рык. Мегги тихо окликнула Кона, и тот разразился радостным лаем, прыгая на нее и всячески проявляя расположение. При этом его виляющий хвост, как ножом, рассекал клочья тумана, окутывающие их обоих.

Едва Мегги открыла дверь кухни, как пес ворвался туда и хотел проследовать дальше, но дверь в коридор и гостиную была закрыта, оттуда слышались голоса. Один из них с явным английским акцентом.

– У нее гости, Кон, – сказала Мегги псу. – Не будем мешать, подождем здесь.

Чтобы ожидание не было таким утомительным, Мегги поискала и быстро нашла корзинку с имбирными пряниками, а также пачку с собачьим крекером, которым угостила Кона, после чего он сел возле нее и дал лапу.

– Пожалуйста, – сказала она в ответ на его благодарность и потрепала его лохматую голову.

Мегги уже успела вдоволь полакомиться пряниками и выпить чашку чая, когда в кухню вошла Брианна.

– Я думала, ты еще не приехала, – обрадовалась она.

– Сделала бы это куда раньше, если бы знала, какие лакомства меня тут ожидают. У тебя много постояльцев?

– Да, семья из Лондона, студент из Дерри и две прелестные дамы из Эдинбурга. Как отдохнула?

– Там чудесно! Все время солнце… Да что говорить? Я нарисовала кое-что, чтобы показать тебе. Это вернее, чем писать письма.

Брианна взяла рисунки.

– Ой, какая красота! А у меня для тебя газетные вырезки из Парижа.

– Откуда ты их взяла?

– Попросила Рогана, чтобы прислал. Сейчас покажу.

– Лучше потом. У меня пошла работа, и, боюсь, они только взбудоражат меня. Я и так знаю, что все прошло неплохо.

– А в Рим тоже поедешь?

– Не знаю. Не думала. Когда я здесь, все это кажется каким-то смутным сном.

– Теперь ведь ты можешь ездить, если захочешь. И куда захочешь.

– Ну, это сильно сказано, Бри. Хотя кое-куда могу. – Ей захотелось переменить тему, потому что сестра вот-вот должна была спросить о ее отношениях с Роганом, а говорить об этом у Мегги нет ни желания, ни сил. Поэтому она сказала:

– Ты слышала, Элис Куин родила мальчика? Его назвали Дэвидом. Вчера было крещение. Он орал как резаный во время всей церемонии, представляешь?

– Элис теперь не узнать, – задумчиво сказала Брианна. – Совершенно другой человек. А какая была ветрогонка… Да, брак и материнство меняют людей, хотя ты утверждаешь, что никто никогда не меняется.

«Вон как уже заговорила сестрица, – подумала Мегги. – Должно быть, неспроста. Начала серьезно задумываться о своем будущем. Наконец-то!»

– У матери все неплохо, – продолжала Брианна.

– Я, кажется, тебя не спрашивала про нее!

– А я все равно говорю. Лотти заставляет ее сидеть на воздухе и даже ходить пешком.

– Ходить? Она еще не разучилась?

– Мегги! Зачем ты так? Последний раз, когда я была у нее, она мирно сидела с пряжей в руках, а Лотти мотала клубок. Правда, уже через минуту мать отложила пряжу и начала жаловаться, что Лотти загонит ее в гроб своими штучками. Говорила, что два раза увольняла ее, но та никуда не уходит.

– А что Лотти?

– Молча раскачивалась в своей качалке и только улыбалась.

– Если Лотти и правда уйдет…

– Этого не случится. Я же не договорила. Конечно, когда я услыхала такое, то страшно забеспокоилась и начала извиняться перед Лотти. Тогда она перестала качаться и сказала матери: «Мейв, хватит волновать свою дочь. Вы хуже сороки-балаболки. Возьмите пряжу!» Она сунула ей в руки моток и объявила мне, что собирается научить мать вязанию.

– Это будет грандиозно. Хоть чем-нибудь займется, кроме своей Библии.

– Самое интересное, что мать подчинилась ей, хотя продолжала ворчать и жаловаться. У меня ощущение, Мегги, что ей начинает нравиться такая жизнь.

В собственном доме.

– Главное, ты теперь свободна, сестрица… Но я пришла не для того, чтобы без конца говорить о ней.

– Тогда скажи о том, что беспокоит тебя, Мегги.

– С чего ты взяла?

– Чувствую. Поссорилась с Роганом?

– Зачем нам ссориться? У нас… Почему ты решила, что я вообще думаю о нем?

– Потому что видела вас вместе.., как вы глядите друг на друга. Ну.., и не только глядите.

– Чушь! Это ни к чему не обязывает. Мы давно не дети… У нас общие дела, они идут успешно, и, конечно, мы хотим, чтобы так было дальше. Вот и все, что у нас…

– Ты его любишь?

– Еще чего! – Нет, она не хочет его любить! Не должна! – Он, видимо, воображает, что это так, как ты говоришь, но не могу же я отвечать за то, что приходит ему в голову. И не собираюсь менять свою жизнь ни ради него, ни ради кого бы то ни было. – Она сжала руки, внезапно ощутив легкий озноб. – Но, будь он неладен, я уже не могу быть прежней!

– Прежней в чем? Скажи, Мегги.

– Такой, как была. Или думала, что была. Он научил меня желать больше, чем имею. Я и раньше, наверное, была такой, только не сознавала этого. А благодаря ему стала понимать.